В пространстве радости и смеха, творчества и свободы, ритмов и мелодий, в которое вы попадете на фестивале «Двара», можно раскрыть себя в различных направлениях:
Этнические традиции и ремесла – мастера различных традиций и ремесел будут проводить для вас мастер-классы, на которых вы сможете научиться основам их мастерства: перенять некоторые умения и навыки гончарного дела, создания оберегов и кукол-мотанок, орнаментной вышивки, Петриковской росписи, валяния шерсти, кузнечного дела и многое другое.
Этническая музыка – на протяжении всего фестиваля «Двара» будут выступать музыкальные коллективы, которые наполнят воздух и ваши сердца чудесной этнической музыкой.
Целительство и оздоровление – народные целители разных школ и традиций расскажут и покажут, как наши предки исцеляли и оздоравливали друг друга. Вы сможете научиться практикам целительства, узнать о травах, банной традиции, массаже, йоге, ароматерапии и других мировых традициях целительства и оздоровления
Психология и духовные практики – с древних времен важнейшим вопросом, который задавал себе человек, был вопрос «Кто я?» и «Какое мое место в этом мире?». Пройти в Двери духовности и тайн психологии вам помогут мастера арттерапии, сказкотерапии, шаманских практик, зотерического скоморошества, суфийской школы, астрологии, рунологии, трансперсональной психотерапии и многих других увлекательных школ.
Танцы народов мира – на фестивале «Двара» будет действовать постоянная танцевальная площадка, где мы сможем превратиться в танцоров различных этносов: от кельтского до индийского и от славянского до арабского. Мастера этнических танцев закружат с нами русские народные хороводы, уведут в огонь африканской пляски, посвятят в тонкости танца живота и познакомят с танцевальными традициями народов мира.
Боевые искусства – искусство войны всегда было частью нашей земли, и в наших венах течет кровь многих великих воинов прошлого: от амазонок до казаков, от кулака до лука. Мастера боевых искусств будут показывать и обучать на мастер-классах традициям таких стилей, как спас, боевой гопак, славяно-горицкая борьба, ушу, любки, сидзен, капоэйра и стрельба из лука.
Театр – театральное искусство всегда было неотъемлемой частью культур прошлого, потому голос со сцены все так же важен в настоящем. На фестивале «Двара» вы сможете посмотреть и поучаствовать в театральных действах, как этнических традиционных театров, так и современных постановок. Вертепы, классические представления, плейбек-театр, театр шаманских мистерий – все это вы сможете увидеть на фестивале.
Этническая одежда – о том, как и что, носили различные народы, вы узнаете на мастер-классах по этнической одежде. Также мы сможем посмотреть дефиле этнических дизайнеров, поймем что значит орнамент в вышиванках, как носить сари, историю национальных костюмов народов мира и нашей земли.
Этнофильмы – на фестивале «Двара» будет проходить показ работ молодых режиссеров на этническую тематику. Также в рамках фестиваля пройдет кинофестиваль этнического кино
Обустройство дома – экологическое строительство, этнические стили в дизайне, фэн-шуй, ландшафтный дизайн – все эти темы будут раскрыты мастерами. Также вы сможете узнать, как обустраивали свое жилище наши предки и какое значение они придавали устройству родного очага.
Игры и Забавы – как древности, так и современности Игра – это то, что во все времена помогало проявить свою ловкость и смекалку, но сопровождаясь при этом радостью и азартом. На фестивале «Двара» забавы и игры будут разворачиваться повсеместно – как спонтанно, так и запланировано.

Условия для участников фестиваля
Стоимость пребывания на фестивале до 1 августа 150 грн.
Для студентов и пенсионеров 150 грн.
Выпускникам и студентам Украинской академии тренинга 150 грн.
Стоимость пребывания на фестивале после 1 августа 200 грн.
Групповые заявки:
Каждый седьмой участник БЕСПЛАТНО!!!
Каждый 20-й едет за счет фестиваля (Участие, проезд, проживание)

Для детей будут организованы детские группы разных возрастов от 1 года до 14 лет.
На фестивале будут профессиональные психологи и педагоги. Обеспечена организация детского досуга, развивающие занятие, развлечения, рисование, музыка и т.д.
Стоимость детского билета – 50 грн. на все три дня

Условия для тренеров
Заявку отправляйте по адресу info@ethnodrive.com
1. Фото.
2. Фамилия Имя.
3. Название мастер класса, их количество (не более двух). Материалы, необходимые для мастер-класса (розетка, флип-чарт, каремат и т.д).
4. О себе (образование, контактная информация).
5. Чем участникам будет полезен Ваш мастер-класс.
6. Какой день (пятница, суббота или воскресение) для вас более удобен, в какую параллель вас ставить (утро, день, вечер)
Заявка рассматривается в течение трех дней. Каждый тренер утверждается оргкомитетом.
Тренера участвуют бесплатно.

Проживание
База отдыха «Дубрава» на реке Самара, Новомосковск:
Эконом – 60 грн. сутки (туалет, душ, холодильник на домик).
Люкс – 120 грн. сутки (туалет, душ, кондиционер, телевизор, холодильник в каждой комнате).
Экстрим в своей палатке 25 грн. с палатки в сутки, количество мест в палатке не ограничено.

Как добраться
Организация специальных автобусов с выездом из Днепропетровска. Следите за информацией на сайте фестиваля, а также на страницах групп и встреч фестиваля «Вконтакте».

Подробнее о фестивале «Двара», мастерах, условиях участия, проживании, и проезде можно узнать по адресу: www.dvara.com.ua, по телефонам: 050-342-78-22, 098-090-35-36, 096-810-96-53, а также на страницах групп и встреч фестиваля «Вконтакте».

В нашем регионе давно уже не было такого события, как фестиваль «Двара». Еще не собиралось в одном месте столько мастеров и нас, жителей этой земли, которым интересно соприкоснуться с ее прошлым, чтобы понять настоящее и войти в будущее. Надеемся на скорую встречу! И пусть нам откроются Двери!

У каждого человека есть волшебник. Тот, кто дарит чудо – неслучайную случайность. Иногда мы даже не думаем, что все это случилось благодаря нему. Или вообще не понимаем, как это случилось, просто рядом с этим человеком с нами происходят чудеса. Неожиданная премия в банкротирующей корпорации, встреча с давно забытым другом детства, маршрутка, которая подобрала вас идущего с вечеринки в три часа ночи. Иногда это просто очень красивый цветок, который вырос прямо из стены старого дома, и мы его заметили только потому, что случайный прохожий – наш личный волшебник, толкнул нас на улице, и мы выпали из обывательской дремы.

Настоящее переживание чуда может подарить нам даже не профессиональный волшебник. Жена, родившая сына, друзья, неожиданно собравшиеся на твой день рождения, продавец в супермаркете запомнивший как тебя зовут, и какое молоко ты любишь. Это настоящие чудеса, а значит и люди их творящие настоящие волшебники. Для чуда магия не всегда нужна. Да же мы – профессиональные волшебники с этим соглашаемся.

У каждого человека есть волшебник. Даже если этот «каждый человек» сам волшебник. Вообщем-то на этом и держится вся наша профессия. Пока кто-то может сотворить для тебя чудо, тогда и ты сам можешь творить чудеса. Можешь с магией, а можешь и без. Магия это всего лишь искусство управления случайностями.

Но если ты ответственно решаешь творить чудеса, то ты становишься на удивительный и запутанный путь волшебника. Когда-то давно я на него встал, прошел немало чудный и волшебный верст, и сейчас… не вижу места для следующего шага.

У каждого человека есть волшебник. Для нас магов, чародеев и шаманов, в первое время это Учитель. Потом мы усваиваем науку чудес, и отправляемся в собственное плавание по миру волшебства. Кто-то выбирает быть целителем, кто-то предсказателем, кто-то создает амулеты. В последнее время, многие из наших становятся психологами. Но все мы – волшебники и все творим чудеса.

И в жизни каждого волшебника есть периоды, которые мы называем Остановками. Проклятие нашей профессии. Когда у волшебника наступает Остановка, он разучается делать чудеса, и превращается в мрачного, циничного и нелюдимого фокусника. Нет, он все также может летать, читать мысли, материализовывать предметы и прочее. Но то, что когда-то было волшебством и чудом, во время Остановки становится фокусом. И не приносить счастья ни людям, ни волшебнику.

Единственное лекарство от Остановки – чудо. Чудо, которое озарит душу, наполнит ее светом и радостью. Но пока чудо не найдено, судьба волшебника – бродить по хмурому и безрадостному миру, в поисках спасения.

На моем пути уже было три Остановки. Тогда меня спасли шаман, священник и рыбак. Шаман отправил меня путешествовать в Верхний Мир, и духи держали меня до тех пор, пока Остановка не превратилась в перо Ворона, которое и сейчас торчит из моей шляпы. Священник был буддистом, поэтому заставил меня считать зерна риса в дырявом мешке. И Остановка канула в Извечную Пустоту. А рыбак вытянул Золотую Рыбу, она как обложит его по матушке да по батюшке, рыбак был бывалый и за словом в карман не лез. Мат стоял такой, что уши в трубочки сворачивались, а мой живот от смеха еще неделю болел. Вот вместе с тем смехом Остановка и вышла.

У каждого есть свой волшебник. Это такое же Вселенское правило, как второй закон термодинамики. Но бывает, так что мы устаем его искать. И останавливаемся. Мой Учитель называл это Последней Остановкой, и молился всем богам, чтобы не дожить до нее. Старого каббалиста услышали – он ушел в Свет при большом скоплении народа, тем самым, совершив свое последнее чудо.

Жутко доживать волшебнику свои дни, подрабатывая фокусником с рисованной улыбкой.

И похоже что это моя судьба. А волшебники, даже бывшие, живут долго.

Нет места для следующего шага на пути. Нет.

Я прошел тысячи миль, покорил миллионы рубежей. Я штурмовал свою Последнюю Остановку, как солдаты Суворова штурмовали Белгород-днестровский. Яростно, страстно, без шансов на вторую попытку. Волшебники с пониманием смотрели на меня, открывали все свои тайны и творили изумительные чудеса. Они щедро лили на мельницу моей души воды Чуда. Но она так и не провернулась.

Последняя Остановка это Последняя Остановка.

– Ну что ж, так тому и быть, – сказал я шаману Вуду, который ради меня заставил танцевать целую толпу зомби.

Он сделал мудреный жест рукой, который должен был защитить его от заразы Последней Остановки. Я горько усмехнулся этому суеверию. Шаман слегка смутился, пожал плечами и пошел своей дорогой. Зомби, как отряд октябрят, пошли за ним, тоскливо напевая какую-то песню.

Я устроился работать фокусником на летней детской площадке. Малыши с недовольством смотрели на мои манипуляции кроликами, цветами и всякими платочками, но родители заставляли их сидеть до конца выступления – «уплачено, ведь!» Дети как никто другой умеют чувствовать настоящие чудеса, и то когда эти чудеса фальшивые.

После выступлений я сидел на лавочке в парке и смотрел, как солнце заходит за парковые деревья. Как угасает день. Я слышал, как река времени бурным потоком огибает остров моего одиночества, не задевая меня. Как проносятся мимо годы, люди, нравы. Неизменен лишь я и тоска Последней Остановки.

Однажды на лавочку, на которой я в очередной раз хоронил уходящий день, села маленькая девочка. В ладошках она что-то держала.

– Дядя, ты волсебник? – коряво спросила она, продолжая внимательно смотреть себе на ладони.

– Нет, девочка, я всего лишь старый фокусник, – сказал я.

– А я настоясяя волсебница! Смот-г-и! – бодро картавя, сказала она, раскрывая ладошки.

На ее пальчик выползла божья коровка, и, потоптавшись на месте, раскрыла крылья и полетела. Сделав круг над нами, глупое насекомое врезалось мне в глаз.

Девочка весело засмеялась.

– Дядя де-г-ется с ка-г-овкой!

Божья коровка, не теряя времени, полезла мне в нос. Я громко чихнул. Божья коровка с остатками моих, прошу прощения, соплей ляпнулась мне на руку. Она лежала в лужице на спинке и смешно шевелила лапками.

– Болван! – раздался писк.

Я поднес ладонь к глазам, и громко икнул от удивленя. У жучка вместо нормальной черной головки, была пейсатая башка моего учителя ребе Элиэзера!

– Учитель, вы же говорили что вам обещано перерождение в теле голливудского миллионера! – удивился я.

– Болван! Господи и этого болвана я учил волшебству. Пусть сгорят мои уши от стыда, а жвала от позора!

– Но, ребе…

– Ша, шлемазл! Надо мной все малахи-ангелы потешаются, что ученик у меня такой тупица, не приведи Всевышний таким переродиться. Слушай меня внимательно, и заткни второе ухо и ноздри, у тебя в башке слишком много дырок – все чему учил повылетало.

Божья коровка с головой моего учителя уселась у меня на ладони всем видом показывая, что пока я не заткну указанные дырки, продолжения не будет. Краем глаза я глянул на девочку – та с интересом смотрела на наш диспут и уже частично последовала совету учителя– никогда не видел, что можно так увлеченно ковыряться в носу – двумя руками сразу.

Я вздохнул, отрастил себе третью руку (одной это сделать, как оказалось, было не возможно) и заткнул ухо и две ноздри.

– Так вот, позор моих пейсов. Последней Остановки не существует.

– Что?

– Кап-что, – сказал учитель и обгадил мне руки чем-то желтым, расправил крылья и улетел. Наверное, на очередное перерождение, или яйца откладывать, или тлю кушать.

Размышления о судьбе ребе Элиэзера, прервала стайка детишек и их родителей. Вместо того чтобы как обычно пройти мимо даже не глядя в сторону хмурого фокусника, дети уже тащили своих мам и пап к моей лавочке. Дети первыми чувствуют настоящее волшебство. А его свет уже разгорался в моей душе. «Ай да старый ребе!» – радостно воскликнул я.

– Что ж, – сказал я, снимая свой цилиндр фокусника, – даже у волшебства есть классика. Секундочку… Я пошерудил в цилиндре и достал оттуда кролика.

Дети захлопали в ладоши – они уже все поняли, а вот родителям еще предстояло насладиться чудом.

– У каждого человека есть волшебник. – громким басом сказал кролик обращаясь ко мне, и не обращая внимания на полуобморочное состояние мамаш и папаш, – Иногда это мы сами.

– Согласен, с тобой, – сказал я.

– И самое главное в волшебнике – это умение творить чудеса, – продолжил кролик, – но чудо не какое-то особое событие или стечение обстоятельств. Чудо – это отношение к окружающему миру как сундучку полному чудес и волшебства. Именно это отношение и дает возможность чуду свершиться, чудесам произойти, а магии сработать.

Кролик почесал за ухом, и перед тем как прыгнуть обратно в цилиндр, сказал:

– Такое отношение к миру и есть чудо, и таким взглядом на жизнь стоит делиться.

Вокруг меня творился форменный бардак и бедлам. У кролика был хорошо поставленный голос, так что его слышало половина парка. Под шумиху бегающих, спорящих и молящихся на коленях взрослых, я повернулся к девочке, которая все еще сидела рядом со мной на лавочке.

– Спасибо что принесла мне божью коровку, ты настоящая волшебница.

– А она полетела на небко кушать котлеки?- спросила девочка.

– Конечно, кушать кошерные котлетки, – потом я всмотрелся в ее удивленные серые глаза и добавил. – Когда-нибудь, через 17 лет и 3 месяца, ты будешь выбирать стать тебе известной художницей или мамой. Это будет тебя сильно расстраивать, и может быть ты даже будешь плакать.

– Не ха-а-а-чу плакать! – громко сказала девочка.

– Вот и хорошо, чтобы не плакать вспомни про говорящего кролика, и про то, что у каждого человека есть волшебник. Выбирать не или или, а выбирать счастье – он подарит тебе это волшебство.

– Халасо, – сказала девочка, – ты теперь тозе волсебник!

Я рассмеялся по трепал девчушку по голове и сделал шаг навстречу Чуду. Что, наверняка, вызвало еще больший переполох в парке.

У каждого человека есть свой волшебник. Свет Чудо горел у меня в груди. Я снова был на пути волшебника. Пути, на котором подарком будут простые чудеса, переплетенные нити случайностей, и встречи с настоящими волшебниками. Чудесно, ч’удно и чудн’о, что у каждого из нас есть свой волшебник.

]]> http://www.romanstories.net/?feed=rss2&page_id=131 2 http://www.romanstories.net/?p=112 http://www.romanstories.net/?p=112#comments Thu, 08 Apr 2010 11:38:02 +0000 Roman http://www.romanstories.net/?p=112 Плейбек-театр – это удивительное пространство и процесс. Это не совсем театр, в привычном смысле этого слова. Но все же здесь есть зрители и здесь есть актеры. Правда иногда они меняются местами…

Но давайте по порядку.

В первую очередь плейбек-театр – это театр спонтанности, идеи которого развивал еще Якоб Морено – основатель психодрамы. Потом в 70-е годы Джонатан Фокс «поднял знамя» спонтанного театра – так появился Плейбек-театр.
Суть которого заключается в том, что зритель выходит на сцену и рассказывает историю из своей жизни(или сон, состояние, чувство, фантазию), а актеры ее тут же спонтанно разыгрывают, тем самым оживляя, делая подарок зрителю. Актеры разыгрывают историю, на сцене на глазах у зрителей, без предварительной подготовки, спонтанно импровизируя и раскрывая эстетическую суть истории.
Плейбек-театр – это особое пространство в котором каждый может быть услышан, в котором много трепетного сопереживания и сотворчества.
Плейбек-театр – это пространство в котором оживает личная история незнакомца – так что мы становимся ближе друг другу, а это так важно в наш век отдельности и сепарации.
Дословно «Плейбек» переводится, как «проиграть обратно».
Как пишет Джо Салас, актриса первой труппы Плейбек-театра: «Основная идея Плейбек-театра очень проста. Мы говорим, что ваша жизнь – подходящий объект для искусства, что другим ваша история может быть интересной, они могут чему-то научиться, продвинуться вперед благодаря ей.»

Мы организовали первый в днепропетровский плейб-театр, и назвали его «Соседи».

Ведь одной из самых важных задач плейбек-театра является чувство зрителя, когда он уходит с перформанса, чувство что все люди сидящие в зале – это его соседи, друзья товарищи. Истории этих людей были услышаны и увидены. Что-то откликнулось, кто-то стал ближе. И зритель уходя с выступления плейбек театра, будет чуточку менее одинок чем до прихода на перформанс. Все мы жители одной Земли, и все мы по большому и маленькому счету – СОСЕДИ. 

В основной состав плейбек-театра «Соседи» входят:
Никита и Аня Бобневы
Оля Волкова
Марина Журавская
Рома Кандибур
Игорь Лужанский
Аня Тимофеева
Таня Хоменко
Алена Шабаева

Мы дали уже несколько самостоятельных перформансов, так же нас приглашали и приглашают выступать в качестве гостей театр-школа «Образ», Детский Центр Г.Р.Кандибура и движение ЭТНОДРАЙВ

Впереди у нас много по-соседских добрых планов и идей. Ждем встречи!

Контакты:
для связи с нами пишите на почту rkandibur@mail.ru
Или по телефону +380968109653,
директор плейбек-театра «Соседи» Роман Кандибур

Эдем на двоих

Кашель

***

Она меня не обняла. Спешила на самолет, и вот в спешке меня не обняла… И я ее не обнял. Мне будет ее не хватать, и, наверное, осенними вечерами когда, будет особенно грустно и одиноко, я буду вспоминать ее тепло, ее голос, ее глаза, ее запах. Этот удивительный запах, как-будто на поле полыни распускаются цветы абрикосового дерева…

 Впереди еще два дня моря и солнца. Слабое успокоение. Без нее. «Привыкай дружище, тебе без нее еще лет пятьдесят предстоит прожить» – сам себе сказал я и пошел купаться. Впереди еще два дня моря, солнца и минимум пятьдесят лет одиночества…

***

Таблетки от кашля не помогают. Кашель как адвокат средней руки – всегда готов вставить свое веское слово, но в отличие от адвоката делает это бесплатно и без разрешения. Честно говоря, этот «второй голос» появился не так давно, но уже успел мне изрядно надоесть.

Сначала я боролся общепринятыми средствами: септефрил, фарингосепт, стрепсил, холс, мом. Потом более изысканными: исла-мус, гомеовокс. Интересные названия, похожи на имена римских ораторов. А может мой кашель это реинкарнировавший римлянин? Может, когда-то это был известный сказитель, какой-нибудь Великий Голос Древнего Рима? И вот он, в моем горле, пытается донести до мира какую-то древнюю истину?

Смешные и бредовые мысли. Вот за это и люблю сентябрь. Вечера уже прохладны, а летние кафешки еще работают. Можно сидеть за столиком, смотреть на закатное небо, попивать чай и отдать голову во власть смешных и бредовых мыслей.

Сегодня я не один, со мной за столиком сидит мой новый знакомый. Его зовут Кашель. Иногда он соглашается со мной, иногда спорит, но делает это всегда деликатно, когда я перестаю пить чай и ставлю чашку на стол.

Спасибо большое.

Таблетки от кашля не помогают. Потом я пробовал народные способы: чай с малиной, молоко с медом, теплые шерстяные шарфы, листья капусты в виде компрессов на груди. Честно говоря – лучше таблетки, эффект тот же, но сам процесс значительно гуманнее.

И вот, когда я уже смирился и забросил всякое лечение, я вспомнил о своем старом приятеле, Диме. Наверное, у каждого есть один такой знакомый, который совершенно не похож на тебя самого, не похож на твоих близких друзей, и вообще не вписывается в твою картину мира, но вы продолжаете общаться, редко не регулярно, но всегда тепло и душевно. Дима именно такой мой знакомый. Правда, мы уже не виделись почти два года, но таблетки от кашля не помогают, мед тоже. А Дима занимается нетрадиционной медициной. Как он говорит «шаманю помаленьку».

Я ему позвонил несколько дней назад, и мы договорились встретиться в этой кафешке, возле центрального парка. Я немножко волнуюсь перед встречей. Не потому что мы давно не виделись, и я за это время прилично набрал в весе, даже можно сказать располнел. Нет. Дело в том, что в мире иногда случаются странные, не объяснимые вещи. Можно даже сказать волшебные, или даже мистические. И как бы физики и химики не корпели над своими формулами, эти явления в них никогда не впишутся. Так вот одно дело знать, что чудеса бывают, и где-то там об этом напечатано в газете, и совсем другое лично знать человека, который такие штуки может делать сам.

Вот поэтому я волнуюсь перед встречей с этим необычным человеком, наверное, по этой же причине мы не виделись два года.

Дима опаздывал. И вот я сижу, думаю всякую ерунду, пью чай и покашливаю. Жду шамана, который излечит меня от кхекающего недуга.

- Привет! – сказал Дима.

Я огляделся, но никого не увидел.

- Ты где? – вертя головой, спросил я.

- Я здесь, посмотри на чашку, – сказал Димин голос.

Я посмотрел, и… смог только сдавленно кашлянуть. Пар идущий от чашки с чаем складывался в Димино лицо. И Дима улыбался.

- Ты… ты… – я опять закашлялся.

- Рад тебя видеть, извини, что я в таком виде, но начал камлать и так далеко забрался, что в тело вернусь только через пару дней. Поэтому могу общаться с тобой только так, – сказал он и опять улыбнулся, видимо довольный произведенным эффектом.

Я отдышался и смог говорить:

- Я знал, что ты не обычный человек, но… – я разговариваю с говорящим паром, по-моему, мне не от кашля надо лечиться, а от чего-то более серьезного. Начинается на «шизо» а заканчивается на «френия»…

- Я ж говорил тебе, что шаманю помаленьку? – опять он улыбнулся, мне захотелось сдуть этот улыбчивый пар. – Что там у тебя случилось, ты сказал по телефону что заболел.

- Я кашляю. И этот кашель ничто не берет…

- Листья капусты пробовал? Ага, вижу что пробовал… Извини я тебя перебил,  что-то еще? – сказал Дима.

- Мне иногда кажется, кхе – кха – кх, блин вот видишь? Мне иногда кажется, что этот кашель как бы разумный, как будто он хочет мне что-то сказать, – я растеряно посмотрел в туманные прозрачные, но выразительные Димины глаза, – Помоги, а?

- Не боись, как говорила моя бабушка «поможем и духов не потревожим», шутка. Слушай, а наклонись-ка ближе к чашке, – сказал он.

Я с опаской приблизился. Из пара соткалась рука и коснулась моей шеи. Стало щекотно и сильно захотелось кашлять, но я сдержался, чтобы не сдуть Диму.

- Интересно, – растянуто сказал Дима, – слушай мне так не понять и уж тем более не помочь, давай ты ко мне быстренько сходишь?

Я догадался, что Дима имеет ввиду ходьбу, в которой ноги не задействованы.

- Куда и как надо идти? – спросил я.

- Куда – сложно сказать, да и ты сам все увидишь, а как – это очень легко, просто залпом допей чай и ты здесь, – сказал Дима и подмигнул, или это сквозняком его задело.

- А это безопасно? Я смогу вернуться? – спросил я.

- Безопаснее чем сон, а вернуться еще проще, чем проснуться.

- Ну ладно, – сказал я и взялся за чашку. Боже! Какие безумные вещи можно сделать из-за обычного кашля, хорошо не совсем обычного, но ведь это кашель, – Ладно, – еще раз сказал я и залпом осушил чашку.

Со дна чашки на меня смотрело мое отражение. Оно мне помигивало, и я испытал одновременно сильное головокружение и еще более сильное чувство дежавю, такое сильное, что мне аж затошнило.

Когда я опустил чашку, кафешки уже не было.

***

Я сидел за своим столиком на вершине холма. Вниз сбегала узенькая тропинка, и терялась в небольшой рощице. За рощей была река, а за рекой еще холмы и лес. Солнце было еще высоко, но чувствовалось, что скоро начнутся сумерки и вечер заступит в свои права. Потом минет пора полутонов и Хозяйка Ночь начнет властвовать над этим миром…

Я затряс головой – настолько непривычные мысли были в ней.

- Это пройдет, – сказал знакомый голос за спиной, – по началу мозги набекрень, но к этому быстро привыкаешь. Даже иногда кажется, что это их вполне нормальное состояние.

Я обернулся, передо мной стоял Дима. Внешне он нисколько не изменился. Но такое чувство, что это лишь оболочка, за которой скрывается некто значительно больше и могущественнее, чем молодой человек в шортах и футболке «Make Love Not War!». Шаман. И мой старинный приятель.

- Здравствуй Дима, классная футболка, – сказал я.

- Спасибо, вчера на рынке купил. Как жизнь?

- Да вот, кх-кху-кхе, кашляю.

- Вижу. А я тут гуляю… – сказал шаман и повел рукой. Мне показалось, что рука как бы растекается в воздухе.

- Прикольное место для прогулок, – иронично сказал я. Что это на меня нашло?

- Ты что злишься на меня? – спросил он.

- Немного, я просто напуган, только что сидел в кафе, а тут раз и на холме… – я поежился.

- А, забей. Ты быстро освоишься. – Дима сел напротив меня. – Так что это у тебя за кашель, как давно он у тебя появился?

- Думаю, что как только с моря приехал, даже нет, в последние дни я уже покашливал, – сказал я. И чего-то мне так сразу грустно стало.

- Слушай, а на море у тебя что-то необычное произошло? – спросил Дима, он протянул руку, как бы беря что-то, и действительно на столике появился заварничек с зеленым чаем и две чашки. – Чай будешь?

- Давай.

Он разлил чай в чашки. Я сделал глоток. Вкусный.

- Да ничего особенного. Курорт как курорт, – ответил я на его вопрос.

- Может, с кем-то встретился необычным, ну или не совсем похожим на твою обычную жизнь? – продолжал спрашивать Дима. – Да, прежде чем отвечать сделай еще один глоток, этот чай помогает вспоминать то, что мы хотим забыть.

«Зачем мне что-то забывать?» – подумал я и сделал еще один глоток.

Мир задрожал. Резко запахло морем. Я услышал шум волн, и шуршание листвы платана. Как будто на один экран спроектировали сразу два фильма, нет три фильма. Первым самым ярким был фильм в котором я сидел за столиком с Димой и пил чай, вторым – был фильм где я покашливал в одиночестве в осенней кафешке, и наконец третьим был фильм, где я смотрел на морской закат и обнимал…ЕЕ!

- Ага, вспомнил? – сказал Дима и азартно наклонился вперед, внимательно вглядываясь мне в глаза.

- Вспомнил, – прошептал я. И потом громче добавил, – Дима, я полный идиот! Дебил! Как я мог такое забыть?

- Давай по порядку, мне не охота читать твои мысли, шутка, – он улыбнулся, и ободряюще похлопав меня по плечу, сказал, – рассказывай.

- Я встретил девушку. Она удивительная. Правда, немного странная. Мы встречались по вечерам, а утром расставались, день мы проводили порознь, у нее были какие-то дела, но она не рассказывала. Она очень красивая, у нее необыкновенные глаза, зеленые с желтыми солнышками вокруг зрачков, очень сексуальная и знаешь такая… свободная что ли. С ней было очень хорошо. А потом мы расстались. Она улетела домой…

- А ты начал кашлять, – закончил Дима.

- А я начал кашлять, – подтвердил я. – Идиот! И как можно было ее забыть?

- Я думаю, что ты встретил не обычного человека, а как бы тебе это сказать… м… это был дух на отдыхе. Вот. Иногда духи берут отпуск и проводят его в нашем мире. И нет ничего необычного в том, что ты ее забыл. Она не из нашего мира, ее мир скорее похож на этот. И мы стараемся забыть то, что выпадает из привычной картины мира. Вот ты и забыл.

- А кашель, получается, напомнил, – сказал я.

- Ты прав в том, что это не просто кашель. Давай встанем, – сказал шаман и встал.

Я тоже встал.

- Сложи руки вот так «лодочкой», – сказал Дима и показал, как сложить руки.

Я сложил руки, как он показал.

- Хорошо, теперь тебе нужно будет в «лодочку» кашлянуть, но не просто, а как бы переложить весь твой кашель в свои ладони, как бы дай ему высказаться до конца

- Не очень то понятно, – сказал я и сильно кашлянул себе в ладонь.

Потом еще раз. И еще. Промежутки между «кх» становились все короче, пока не слились в один скрипучий звук. Я почувствовал, как кашель поднимается от низа живота, через легкие, горло. Я почувствовал что-то тяжеленькое у себя на языке и как оно, оттолкнувшись от языка, попало ко мне на ладонь.

Это был маленький кузнечик. Он внимательно посмотрел на меня своими черными глазами и издал звук «кхик». Звук был очень похож на мой кашель.

- Ого, – сказал Дима.

- Что «ого»? – обеспокоено спросил я.

- Еще никогда не видел, чтобы кашель превращался в кузнечика, – блин, он был сейчас похож на какого-то сумасшедшего ученого из американского кино, не хватало только белого халата.

- И что мне с ним делать? – спросил я.

- Попробуй его отпустить, – сказал Дима, – просто слегка подбрось его.

Я сделал, как сказал шаман с хиповой футболкой. Может иногда не стоит слушать людей, у которых на груди написаны лозунги шестидесятых? Ладно, поздно уже.

Я подбросил кузнечика перед собой. Он расправил крылышки и медленно приземлился на землю. Правда, при этом он еще увеличился в размерах. Эдак раз в миллион. Сейчас он был размером с хорошую лошадь. «Кхик» – опять сказал кузнечик, казалось, что он весьма доволен произведенным на нас эффектом.

- Ого! – опять сказал Дима, он начал возбужденно подпрыгивать вокруг огромного насекомого.

Я заметил, что у насекомого, называть существо такого размера кузнечиком язык не поворачивался, что-то привязано к передней ноге-лапе.

- Дим, посмотри, что это у него? – сказал я и показал на привязанный предмет.

- По-моему, это для тебя. Возьми.

Я с опаской приблизился к … ладно буду по старинке называть его кузнечиком… к кузнечику. Вроде бы он смотрел на меня вполне дружелюбно.

Предметом оказался конверт из спрессованных вместе листьев дуба. А в нутрии конверта было письмо. Я развернул его и прочитал следующие слова.

«Здравствуй, любимый! Мне так жаль, что я не обняла тебя напоследок. Мне очень не хочется, чтобы ты меня не забыл. Поэтому я послала тебе моего посланника. Извини, что заставила тебя кашлять, но другого способа напомнить тебе о себе, в твоем мире у меня нет. Когда ты его освободишь – кашель пройдет. Он хороший, это я про кузнечика. Очень за тобой скучаю. Может, увидимся? Для этого тебе надо сесть на Джерома, так его зовут, и он привезет тебя ко мне. Обнимаю тебя. Я

P.S. Если решишься – поторопись, мне очень трудно будет удерживать тебя в своем мире»

Я повернулся к Диме и сказал:

- Я хочу сказать тебе большое спасибо, что провел меня сюда и не дал сойти с ума.

- На здоровье, мне было очень интересно с тобой. Решил продолжить приключение?

- Да, мне важно еще раз ее увидеть, и обнять, мы забыли обняться перед расставанием. И еще у меня к тебе небольшая просьба.

- Конечно.

- Заплатишь за мой чай в кафешке?

***

Я плохо запомнил полет на кузнечике. Под нами проносились леса и холмы, реки и озера. Солнце несколько раз садилось на западе и вставало на севере. В небе появлялось то три, то две луны. Иногда мир вставал на дыбы, и тогда над головой была земля, а под ногами мигали звезды и проносились облака.

Я помню все это смутно, потому что моя ожившая, освобожденная память дарила мне, казалось бы, навсегда утерянные воспоминания. Обо мне и о тебе. О нас.

Нежный бриз развевает твои волосы, ты смеешься…

Луна отражается в твоих волшебных глазах, и я еще тогда сказал что вы наверное сестры, и ты еще так посерьезнела, а потом таинственно улыбнулась, и сказала что у тебя с Луной не простые отношения.

Вкус твоих губ. Таких нежных, таких страстных, таких сладких.

Я вспоминаю тепло твоих рук, их прикосновения от которых у меня по всему телу бегали мурашки.

Я вспоминаю, как ты учила меня петь. Петь морю, небу, твои слова о том, как важно чувствовать свой голос. А потом ты стояла напротив меня, и я пел тебе. А ты пела мне. И унисон наших голосов вибрировал у меня в груди и животе.

Как мы занимаемся любовью на пляже. Над нами светят звезды. Шум волн. Как будто он проникает в тебя, в меня, в нас. Он растворяется в нашем тепле, в нашей страсти, а мы растворяемся в нем. Мне тогда казалось, что я превратился в прибой, который готов вечно ласкать прибрежные скалы.

Я вспоминаю твой шепот, твой смех, твои стоны, твои слезы, твою улыбку, твое тело, твои волосы…

…вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю…

Я очнулся, когда Джером приземлился на полянке. Над нами было вечернее небо с первыми звездами. Правда, здесь всегда был вечер. Ведь ты Хранительница Сумерек, Вечерняя Нимфа, Дыхание Ночи, та, что приносит вечерний покой. Вот почему мы встречали только по вечерам. Вот почему здесь всегда вечер. Теперь я это знаю.

С другой стороны поляны, на опушке леса, возле огромного дуба, стоял симпатичный домик с трубой. На нижней ветке дуба кто-то сидел и пел. Это была ТЫ.

***

- Здравствуй.

- Здравствуй.

Я молчу. Ты молчишь. Я смотрю в твои удивительные глаза. Скорее всего, этот мир всего-навсего бредовое видение моего воспаленного одиночеством разума, но твои удивительные глаза, не смотря на всю их волшебность самое реальное что, я видел в своей жизни. Там, летом я думал, что больше уже никогда их не увижу.

Я делаю маленький шаг к тебе. Ты делаешь маленький шаг ко мне. Мы стоим, друг напротив друга, молчим, смотрим друг на друга. Так хочется схватить тебя в объятья проскочить эти сантиметры, которые нас разделяют. Но после разлуки под название «больше никогда не увидимся» нет ничего более важного и ценного чем эти разделяющие нас сантиметры.

Еще один шажок на встречу к тебе. Ты делаешь небольшой шаг навстречу мне. Боже! Да я же по тебе безумно скучал, я, можно сказать, мучался без тебя, но даже не понимал этого, а просто кашлял и продолжал жить обычной жизнью. Я чувствую твой запах. Это удивительное сочетание цветущей абрикосы и полыни. Я вдыхаю его, и голова слегка кружиться. Только бы не расплескать сближение, хочется прочувствовать каждый микрон, на который мы становимся ближе друг к другу.

Еще шаг. Между нами расстояние ладони. Я чувствую тепло выдыхаемого тобой воздуха, чувствую тепло твоего тела, по моей коже бегают мурашки. Я наклоняюсь, чтобы тебя поцеловать…

- Прости, я не могу тебя больше здесь удерживать, – сказала ты, и последнее что я увидел, были слезы в твоих глазах.

Свет померк. Как будто в театре выключили все люстры, а потом опять включили, но пока была темнота, декорации успели поменять.

Я стоял в нашем центральном парке, на расстоянии одной ладони от дерева, и у меня было такое чувство, что я собирался это самое дерево поцеловать. Я удивленно заморгал, огляделся с глупым выражением лица и не менее глупым вопросом в голове «как я сюда попал?», и тут на меня навалилось…

Кашель, кафе, Дима-пар, удивительный мир, кузнечик… ОНА! Там была Она! Я опять  играл с собой в эту игру под названием «забудь все из другого мира». Воспоминание того, что было буквально секунду назад взорвалось у меня в голове. Как будто меня ошпарили кипятком и одновременно окунули в ледяную прорубь. Мне жутко захотелось заплакать, от своего бессилия, от безнадежности, от ужасного отчаяния.

- Стоп! Хватит! – я сделал глубокий вдох. Выдохнул. Сжал до скрипа кулаки. Еще раз крикнул «Хватит!» И поему что-то в роде «пошло оно все к черту», или просто «к черту!».

Вообщем не важно, что я сказал, важно, что бессилие откатилось назад, как старая пушка, которая выстрелила, промахнулась, и канониры старались ее перезарядить, но пушка была старая, и пока ее перезарядят, пройдет еще куча времени. А пока это лишь никуда негодный кусок железа. У меня еще есть время, чтобы что-то изменить. Есть время, чтобы вернуться. Слезы ушли. Я знал, что нужно делать.

Я всмотрелся в кору дерева. Я еще раз вдохнул воздух. Пахло абрикосовым цветом и полынью. Пахло ею. Рисунок коры дерева складывался в ее лицо, кажется, она была чем-то взволнована, вот даже руки заломила.

- Не волнуйся, солнышко, я рядом! – сказал я и поцеловал ее.

Твои губы были сладкими и нежными, и еще они немного дрожали, как-будто ты собиралась заплакать, а я тебя в этот момент поцеловал. Или это я собирался плакать, и ты меня поцеловала. Не важно! А важно что, когда я открыл глаза, центрального парка уже не было.

Мы опять стояли на полянке в этом удивительном лесу, под вечно вечереющим небом. Я обнимаю тебя.

- Я так испугалась, что у тебя не получиться вернуться, – сказала ты и еще крепче обняла меня.

Я улыбнулся, и тоже еще плотнее прижал тебя к себе и сказал:

- Я просто должен был обнять тебя еще раз. 

Ведьма

- Солнышко, а ты не видела мою книжку? – спросил он.

- Прости, любимый, я ее испортила. – я виновато потупилась, и затаила усмешку в уголках губ.

- Как?

- Ну, наверное, они очень похожи на деревья в моем мире. Такие же мудрые, слегка запутанные, с листьями и смыслом, который можно постигнуть, если подержать дерево какое-то время в руках… – я задумалась, вспомнив, как я прикасалась к своим деревьям, там, в моем мире.

- И что здесь такого, что может испортить книгу? – вывел он меня из задумчивости. Вечно он меня откуда-то выводит: то из мира родного вывел, теперь вот из задумчивости, откуда еще он меня собираеться выводить? «Тихо моя хорошая, тихо, ты же прекрасно знаешь, что происходит, когда ты злишься»

- Я же там растила целый лес. Вот когда ко мне в руки попадается книга и еще одна книга, они превращаются ну… в маленькую рощу. – сказала я и протянула ему толстый том-рощу.

Он полистал его, и улыбаясь задумчиво почесал затылок.

- Да, никогда не думал, что можно смешать Конституцию Украины, два новых фентезийных романа, и кажется, хм, телефонный справочник? – он так смешно изогнул бровь.

-Ага, – усмешка полностью завладевает моими губами.

-Солнышко, – он обнял меня за талию, и, смеясь, сказал, – обещай мне, что ты никогда не пойдешь в городскую библиотеку!

Я ведьма. Раньше я жила посреди леса под вечным Вечерним Небом, я была Хранительницей Вечера. Весь мир был пропитан моей Заботой и Любовью. Я чувствовала, как он дышит, как он меняется и как он остается прежним. Я была плоть от плоти того мира. Я была сразу и его матерью и его дочерью. Я была…

Иногда я путешествовала. В другие миры, где все по-другому, где меня так мало, или наоборот есть только я. Миры, где мое волшебство принимает причудливые формы, миры в которых я не знаю что было, и что будет. Я путешествовала, а потом я возвращалась домой. И это было так хорошо, вернуться домой в мой лес, в Вечный Вечер, это было очень хорошо. Знать что у меня есть мой мир, мой дом.

В тех мирах я была в гостях, да я оставалась ведьмой и могла творить волшебство, но при этом я могла опираться только на себя. Чужой мир мне не помогал.

Однажды в одном из миров я встретила мужчину. Даже не так, сначала я встретила Море, и мне почудилось, что я здесь уже когда-то бывала, что здесь я тоже когда-то была Хранительницей Вечера. Я тогда подумала что это Море очень может быть сестрой моего Леса, а значит и моей сестрой. Мне показалось, что когда-то я ходила по этому берегу у самой кромки воды, улыбалась закату, общалась с чайками, что вечерний морской ветер играл моими волосами и шептал на ухо всякие глупости… Это уже было.

И я решила сделать здесь то, что раньше могла сделать только в своем родном мире. Прикоснуться. Я решила отпустить свою Любовь и Нежность, послать этому миру самое теплое и трепетное послание, этому небу, морю,  этому Вечеру. И этот незнакомо-знакомый мир откликнулся…

- Привет, а ты не научишь меня петь? – спросил меня этот незнакомый молодой мужчина со странным выражением глаз.

Молчу. Смущенно улыбаюсь.

- Мне надо по работе, ну и вообще интересно, я видел, как ты поешь очень хочется научиться, потому что петь люблю, но совершенно не умею, – наконец-то он тоже засмущался, а я уж думала, что он совершенно железный. Но глаза у него…

- Хорошо, давай завтра вечером на пляже, – соглашаюсь я…

Мы пели. Я учила его петь, и мне казалось, что я учу петь целый мир. Этот мир. Потом он пел только мне. Это мужчина со странными глазами пел только мне.

Потом мы лежали на покрывале у самой кромки воды, и он так медленно ко мне приблизился и так медленно меня поцеловал. Я чувствовала, как сжимается расстояние между нами, как оно становиться очень плотным, но он с легкостью преодолел эту преграду, мне показалось, что он даже не заметил этого. И поцеловал меня.

Мы лежали на покрывале, под этим незнакомо-знакомым звездным небом, шум волн заполнил все вокруг, он смешался с нашим дыханием, с нашими прикосновениями, с нашим желанием.

И мне так страстно захотелось отдаться этому мужчине, которого я совсем недавно учила петь, мне так сильно захотелось, чтобы он мной овладел, чтобы я смогла раствориться в нем и растворить его в себе. Его взгляд свел меня с ума. Это не я, ведьма, влюбила в себя, а меня как обычную девчонку влюбили. И мне было так хорошо!

Мы занимались любовью, растворяясь друг в друге и в шуме волн.

Иногда мне казалось, что я родилась в этом мире, и всю жизнь здесь провела. А этот мужчина, которого я учила петь низом живота, учит меня любить и быть любимой. Я ведьма. Я рождена с умением любить, с умением чувствовать окружающую вселенную, умением отдаваться ее потокам, и умением их направлять, направлять их своей Любовью.

Я училась любить заново.

Потом время моего пребывания в этом мире закончилось. Таков уж закон – если хочешь попасть в какое-то место, важно заранее определить, сколько времени ты будешь там находиться. Мое время закончилось. Перед тем как попрощаться с моим любимым я оставила ему небольшой подарок. Это мой тотем. Кузнечик по имени Джером. Я оставила его, чтобы он напомнил моему возлюбленному обо мне. Мне так не хотелось быть забытой. А в этом странном мире память очень быстро угасает, я это чувствовала всем своим ведьминским существом.

И было что-то еще, когда я уходила, когда мы прощались. Я тогда не поняла что это за чувство. И только вернувшись, домой, в мой лес, в мой Вечный Вечер, я поняла, что это за чувство. Тогда прощаясь с моим любимым, я ощутила, что мы еще раз встретимся.

Я ведьма. Мне важно это повторять. Потому что когда ты живешь на девятом этаже, в городе, в котором больше миллиона других жителей об этом можно забыть. Об этом можно забыть, потому что этот мир располагает к забыванию. И выучив слова этаж, город, миллион и еще много-много других слов об этом можно забыть.

Я ведьма. В одной из комнат я вырастила целую поляну. Ну, даже не вырастила, а просто перенесла ее из ближайшего леса. Здесь растет много мяты. И здесь нет стен, и воздух всегда свежий, лесной. И  часть неба я сюда тоже перенесла. Джерому здесь хорошо, он любит мяту и радостно перепрыгивает с травинки на травинку. Иногда когда здесь идет дождь, я подставляю лицо и руки холодным каплям и вспоминаю свой родной Вечерний Мир. Но это бывает редко. Мне кажется, что я начинаю его забывать.

Я ведьма. Я работаю ландшафтным дизайнером. У меня это очень хорошо получается. Главное сильно не увлечься.

Я ведьма. И я не единственная в этом мире. Соседка с пятого этажа часто зовет меня на разные «шаманские посиделки». Мне кажется, что они делают очень простые вещи очень сложным способом. Но я рада этим людям, которые продолжают искать, и продолжают Любить этот мир, даже если они и живут в многоэтажных домах с центральным отоплением.

Я ведьма. И я влюблена. Он тоже меня любит. И когда он рядом мне кажется, что я дома, что за окном вечереет и так будет всегда. Нам очень хорошо вместе. Так хорошо, что я даже готова забыть, что я ведьма. Но потом он уходит на работу, или еще хуже уезжает в командировку. И тогда я понимаю, что я здесь чужая, что самое близкое и родное существо в этом мире, это мой кузнечик, но ему здесь так же хорошо, как и в родном лесу, и он не понимает моей грусти.

Я ведьма. И я тоскую за своим миром. Любовь и тоска, каждую секунду разрывают меня на части. Желание остаться здесь, забыть все и провести всю оставшуюся человеческую жизнь рядом с любимым, борется с желанием вернуться в мой лес, растить его заботиться о нем, вдыхать чистый вечерний воздух.

Я ведьма. Я думаю, что нашла выход. Только надо спросить любимого…

Эдем на двоих

Рай. Ни когда не думал что такое возможно. Хотя в моей жизни и смерти столько всего невозможного, что пора бы привыкнуть. Хотя моя любимая говорит, что Рай это такое место, к которому привыкнуть не возможно. «Не возможно» – два слова, которые заставляют меня улыбаться и грустить, даже в Раю.

Наверное, это место и началось с улыбки и грусти. Рай.

Мы вместе почти два года. Два года с того момента как я кашлял в осенней кафешке. Два года с того момента как я отправился в другой мир, как говорит Димка «тонкий мир». Два года как мы вместе. Я вернулся к ней, чтобы еще раз обнять. Потом, когда прошло какое-то время. Мы поняли, что я не могу долго находиться в ее мире, я был слишком «чужой». И она решила, вернуться сюда вместе со мной. Я был безумно рад, и счастлив, готов был прыгать, петь, кричать, по-моему, я на радостях даже Джерома в лапу поцеловал.

Но когда она прощалась со своим  Вечерним Лесом, мне на секунду стало очень грустно. Тогда я понял, что тоска по этому месту навсегда останется с ней. И даже моя любовь не сможет этого изменить.

И два года я жил с осознанием этого бессилия. Мы никогда не говорили об этом, она в слух не вспоминала свой мир, а я ей не напоминал. И иногда когда я возвращался из командировок, я обнимал ее, вдыхал ее абрикосого-полынный запах, чувствовал ее тепло и радость встречи, я еще чувствовал что она радуется что на время тоска по Вечернему Лесу отошла назад. Все-таки рядом со мной она была счастлива. И я тоже был счастлив.

Ко всему можно привыкнуть, даже к тому, что в одной из комнат иногда идет дождь, что там живет кузнечик по имени Джером, который может вырасти до размеров лошади. Можно привыкнуть к тому, что иногда, когда мы занимаемся любовью, мы зависаем в воздухе, можно привыкнуть к тому, что я уже два года забыл что такое болезни, можно привыкнуть к тому, что моя любимая умеет летать, но совершенно не умеет готовить. Единственное что у нее получается это блинчики, но по волшебному вкусные.

Ко всему можно привыкнуть. Наверное, даже к знанию того, что моя женщина тоскует по другому миру тоже можно привыкнуть, но двух лет для этого явно не достаточно. Дима говорит, что поговорка «время лечит» есть только в нашем мире, уж слишком здесь насыщенная жизнь. И я надеялся, что мой мир ей поможет, со временем вылечит ее.

- Любимый, а ты мог бы провести со мной вечность? – однажды спросила она меня.

- Солнышко, конечно, мог бы. Более того, я даже собираюсь это сделать! – сказал я и поцеловал ее в щечку.

-  И я тебе никогда не надоем? – она очень серьезно посмотрела мне в глаза.

- Ты мне никогда не надоешь. Вопрос в другом, чтобы я сам себе не надоел.

- Наверное, здесь вопрос в том чтобы место, в котором мы будем проводить Вечность нам не надоело, – сказала она как бы сама себе, и задумалась.

- Не забудь, пожалуйста, о Джероме, как там, у кузнечиков с бесконечностью? – пошутил я.

- О, спасибо любимый, я действительно чуть о нем не забыла! – сказала она и радостно меня обняла.

Однажды вернувшись из очередной командировки, я зашел в опустевшую квартиру. Это как-то сразу почувствовалось – квартира пуста. И мне стало как-то жутко. Я почему-то разволновался. На журнальном столике лежала книжка. Я прочитал название: «Библия маленького принца». Любимая опять взяла в руки с разу две книги. Наверное, Еве пришлась по вкусу роза…

Засунув книжку подмышку, я заглянул в комнату-лес. И замер.

Посреди поляны лежала моя любимая. Она улыбалась с закрытыми глазами, но… Книжка упала мне на ногу, и это вывело меня из оцепенения. Я кинулся к моей возлюбленной. Щеки и руки холодные как лед, пульса нет, дыхания тоже. Она… мертва. Я схватил ее за плечи и начал трясти. Потом вскочил. Бросился к телефону. Остановился на пороге комнаты и медленно вернулся к ней. Обнял ее и зарыдал.

Моя любовь и горе выходили сквозь слезы, я трясся в рыданиях всем телом, всхлипывал. Слезы падали ей на щеки, и казалось что мы плачем вместе.

Не знаю сколько прошло времени, наверное, я потерял сознание. На небе были звезды. Вместо потолка – небо, это сделала она, чтобы здесь можно было отдыхать от городского смога и шума. Она лежала рядом со мной. Такая умиротворенная, такая счастливая, казалась, что она устала после тяжелой работы и просто задремала. Я начал гладить ее волосы, щеки, руки.

И вдруг я заметил два маленьких пятнышка у нее на запястье. Очень похожих на… укус змеи? Откуда здесь змеи?

Я услышал цвериньканье Джерома. Он выпрыгнул из зарослей мяты и запрыгнул мне на руку. Маленький кузнечик слегка светился в темноте. И тут я все понял. И откуда взялась змея, и почему книга называлась «Библия Маленького Принца»

Я открыл рот, и Джером запрыгнул мне прямо в горло. Он не коснулся стенок, просто стало щекотно. И захотелось кашлять. «Кх-кх-кхе». Я знал, что от этого кашля таблетки не помогают.

- Неси меня Джером, кх-х, неси меня к ней! – сказал я в темноту.

Возле меня в траве мелькнуло чешуйчатое тело. Я протянул руку и два маленьких, невидимых из-за мяты, зуба впрыснули мне в кисть обжигающего огня.

Мне сразу стало тепло. Я лег рядом с любимой, обнял ее и закрыл глаза.

- Джером, неси меня к ней!

Я сидел на спине большого Джерома. Вокруг нас была темнота. Это был даже не вакуум, а просто ничто. Здесь вообще ничего нет. Пространство не заполненное ни чем. Даже самим пространством. Но мы летели, кузнечик махал крыльями, а  я в вглядывался в ничто.

И тут я услышал ее голос. Она пела, как тогда в наш первый вечер на пляже. И я запел в ответ. Звук проходил сквозь все мое тело, начинался пятках, усиливался в коленях, оживал в животе,  поднимался по груди и несся навстречу ее голосу…

Мы лежали на траве. Над нами ярко светило солнце. Ты смотрела на меня. И в твоем взгляде было столько любви, столько нежности. Но твои глаза были немного другими. Мне понадобилось какое-то время, чтобы понять, что в них не было той тоски, к которой я уже успел привыкнуть…

- Здравствуй любимая. Это Рай?

- Да, мой хороший. Это рай.

- А почему здесь день? Ты же Хранительница Вечера…

- Больше нет.

Я медленно приблизился к ней и поцеловал ее сладкие, волшебные губы. Она отстранилась от меня. Посмотрела на меня, как будто что-то искала. Наверное, нашла, потому что улыбнулась и поцеловала меня в ответ.

Рай. Моя любимая конечно постаралась. Мне кажется, что здесь она проявила все то что сдерживала в себе, когда работала ландшафтным дизайнером. У Джерома появились детишки, которые порхали по всем этим причудливым деревьям и цветам. У меня есть такое странное чувство, что у нас тоже скоро будут… ладно зачем торопиться?

Впереди как минимум Вечность, и я здесь прописан. Когда я сюда попал у меня в кармане оказался паспорт. Из моей старенькой девятиэтажки я выписан, а на новой странице написано «РАЙ». И печать с яблоком. Похвастаюсь Димке, что я теперь прописан в раю, вот он обзавидуется.

Может где-то здесь еще и ЗАГС есть?

19.11.07

Предыстория

Сидя в два часа ночи, когда уже пора заканчивать написание этой статьи, я смотрю на внушительное количество раскрытых в ноутбуке книжек и источников, к которым я обратился в поисках материала. Меня охватывает масса сомнений: «С чего же начать?». Наверное, самое лучшее начало для этой статьи – это цитата из книжки или обозначение значимости и сложности выбранной темы. А может быть – описание структуры самой статьи. Или стоит дать основные определения используемых терминов?
Но я прошу прощение у читателя, что жертвую научностью и объективностью, но для устойчивости дальнейшего изложения я начну с того, как эта тема затрагивает меня лично.
Я продолжаю верить в волшебство, несмотря на объективные доказательства его отсутствия. Несмотря на суровую правду жизни и сильно отросшую бороду, я восхищаюсь таинством и магичностью, которые проявляются в простых вещах. Но я испытываю определенное противоречие: я тянусь к волшебному и необычному, и при этом я хочу понять «как это работает». Мне недостаточно простого ощущения чуда, я все время хочу добраться до середины и понять – как оно там устроено.
Но я редко себе это позволяю, так как знаю: волшебство не выдерживает пристального взгляда, оно быстро превращается в банальность. Наверное, именно этот парадокс и привел меня к сказкотерапии. Потому что именно в пространстве этого метода и получается сохранить атмосферу волшебного – но при этом до конца оставаться исследователем и экспериментатором.
На протяжении всех мастерских и групп, в которых я использовал техники сказкотерапии, я задавал себе один и тот же вопрос: «Что же такого в этой технике, что она чудесным образом помогает людям?» Я находил массу ответов, но все равно не переставал задавать этот вопрос.
Потом к сказкотерапевтическим добавились этнические арт-техники. В них тоже много волшебного и загадочного, и опять я, как психотерапевт-исследователь, не понимаю – что же такого происходит с клиентом, когда он придумывает сказку или делает куклу-мотанку? Что именно приводит к появлению большего количества ресурсов? Откуда берется энергия для контакта? Почему он начинает лучше опираться на себя и видеть других? Дальнейшая работа с клиентом идет своим чередом, психотерапия в гештальт-подходе вполне успешна (или не вполне), но я так и не смог прояснить – что происходит внутри техники. А может быть – я сильно и не пытался, так как всегда был восхищен и захвачен теми «волшебными» изменениями, которые происходили с клиентом.
Некоторое время назад, я решил исследовать этот феномен отдельно. Так или иначе, мой взгляд на него проходит сквозь призму личного парадокса «хочу волшебства – хочу понять, как волшебство утроено». И когда спрашиваю себя: «Что же происходит с клиентом в процессе сказкотерапии?», то, исходя из этого парадокса, отвечаю: « Cакральное переживание».
Что это? Как это? Почему именно эти слова? Я напоминаю себе героев из книги «Автостопом по галактике»: основной ответ знаю, осталось найти основной вопрос. В поисках нужных вопросов к интуитивно появляющимся ответам и задумано это исследование.

Этапы исследования

Исследование разбито на два этапа:
Этап первый.
Анализ научной и философской литературы, связанной с темой сакральных переживаний. Способ поиска гештальтисткий – я буду раскачивать полярности, для того чтобы выйти из невротического клинча – и получить свободу движения между потребностью в волшебном и желанием понять его суть. Таким образом, ход первого этапа исследования будет направлен в разные стороны. С одной стороны, я буду искать определение сакрального, о котором писали многие мыслители, философы и психологи, с другой – буду исследовать определение переживания, его научную природу. В первом вопросе я опираюсь на работы феноменологов, труды философа и культуролога Мирче Эдиаде и некоторые работы К.Г. Юнга. В вопросе же о переживаниях я пришел к отечественной теории деятельности – и работам Ф.Е. Василюка.

Второй этап.
Практическая проверка гипотез, полученных на первом этапе исследования.

Эта статья – только первый шаг в большом поиске, но удивительные точки пересечения и некоторые явные соответствия подсказывают мне, что поиск может быть весьма перспективным.
Возможно, я часто буду слишком самоуверен в выводах и определениях – надеюсь на ваше великодушие и понимание.

Этап первый. Литературный анализ

Сакральность в отражении. Внешний и внутренний центр.

В моих прояснениях понятия сакрального я обратился к различным источникам. В первую очередь я сделал это для того, чтобы четко обозначить границы терминов. До исследования слова «сакральное», «святое», «священное», «религиозное» были слиты для меня воедино, и я смутно улавливал разницу между ними. Тем более, последнее десятилетие информационное пространство переполнено эзотерическими публикациями, что усиливает путаницу.
Итак, сначала короткое определение из словаря:
Сакральное (лат. sacrum – священный предмет, священный обряд, таинства, мистерия), – священный, заветный; о словах, речи: имеющий магический смысл, звучащий как заклинание, смысл раскрывается в соотношении с профанным (мирским, дословно «профанное» переводится с греческого – то что находится вне храма ). С. – наделяемые сверхъестественными качествами объекты окружающей реальности.
Из определения видно противопоставление сакрального (священного) мирскому (профанному). Интернет-поиск и общение с коллегами привели меня к работам Мирча Элиаде (1907-1986), румынского писателя, историка религий и исследователя мифологии, автора более 30-и научных, литературных и философских трудов.
В своем монументальном труде «Священное и мирское» Мирча Элиада пишет: «Нас интересует не соотношение рацио¬нальных и иррациональных элементов в религии, а священное во всей его полноте».
Для этого Элиаде вводит понятие иерофании:
«Человек узнает о священном потому, что оно проявляется, обнаруживается как нечто совершенно отличное от мирского. Для объяснения того, как проявляется священное, мы пред¬лагаем термин иерофания (hierophanie), который удобен прежде всего тем, что не содержит никакого дополнительного значения, выражает лишь то, что заключено в нем этимологически, т.е. нечто священное, предстающее перед нами. Пожалуй, история религий, от самых примитивных до наиболее изощренных, есть не что иное, как описание иерофаний, проявлений священных реальностей. Между элементарной иерофанией, например проявлением священного в ка¬ком-либо объекте, камне или дереве, и иерофанией высшего порядка, есть очевидная связь преемственности. И в том и другом случае речь идет о таинственном акте, проявлении чего-то «потустороннего», какой-то реальности, не принадлежащей нашему миру, в предметах, составляющих неотъемлемую часть нашего «естественного» мира, т.е. в «мирском».[1]
Таким образом, сакральное открывает себя посредством формы, принадлежащей «профанной» реальности.
Мы можем говорить о том, что сакральное – это момент Встречи человека с чем-то большим чем он сам. При этом человек отражает это “большее» в своем внутреннем мире, и встречается с трансцендентным парадоксом: «Это больше чем я, но это есть во мне».
Далее Элиаде движется в своем труде от первобытного общества к современному человеку. Он описывает встречу первобытного человека с окружающем миром как с «однородным и бесконечным пространством, где никакой ориентир невозможен, где нельзя сориентироваться» и тогда «иерофания обнаруживает абсолютную «точку отсчета», некий «Центр». Выходит, сакральное – это некоторая неоднородность окружающего мира, которая может быть душевным ориентиром для мирского бытия.
Исследуя множество культур, Мирча Элиаде пишет: «С символом Центра Мира мы встретимся повсюду. Именно он в большинстве случаев делает для нас ясным традицион¬ное отношение к «пространству, в котором протекает жизнь». Он описывает, как в различных кальтурах люди выбирают объекты, которые определяют как центр Вселенной – деревья, горы, храмы, города (например, Иерусалим, Вавилон и другие).
В книге «Кузница и Тигель» Элиаде пишет о переходе от архаичной реальности к современному человеку: «…космос был десакрализирован в результате триумфа экспериментальных наук. Современный человек, пользуясь материей, не может получить опыта священного».
Если говорить о развитии человека, то я предполагаю, что в современном мире (несмотря на процессы десакрализации) мы интериоризировали архаичный внешний Центр Мира в свой внутренний мир. Поэтому я предполагаю, что сакральное напрямую связано с внутренним психологическим «центром» человека.
Придя в своем поиске к понятию внутреннего центра, я обратился к понятию «самости», введенного К.Г. Юнгом:
«Самость — не просто какое-то понятие или логический постулат, но психическая реальность, которая осознается лишь частично, в остальном же включает в себя также и жизнь бессознательного, а потому является непредставимой и выразимой лишь через символы. Эмпирически с достаточной степенью вероятности можно констатировать, что в бессознательном имеется архетип целостности, спонтанно манифестирующийся в сновидениях и т.д., и что некоторая не зависящая от сознательной воли тенденция состоит в том, чтобы стягивать другие архетипы к этому центру. Самость не только центр, но также и вся окружность, которая включает в себя как сознательное, так и бессознательное; она является центром этой всеобщности, точно так же как эго является центром сознания.» [2]
«Переживание Самости характеризуется нуминозностью религиозного откровения. В этом смысле Юнг полагал, что нет существенной разности между Самостью как эмпирически постигаемой психологической реальностью и традиционным представлением о верховном божестве» [3].
Таким образом можно предположить, что сакральное – это процесс соотнесения с архетипом Самости, который не может быть отражен вербально, но передается через символы, образы, метафоры и материальные объекты, наделенные сверхсмыслами.
В моем понимании это значит то, что наблюдение и переживание сакрального (“иерофания”, Мирча Элиаде) – это возможность почувствовать и приблизиться к своему внутреннему центру (архетип Самости). Это ориентировка в жизненном пространстве. Соотнесение микрокосма человека с макрокосмом. Говоря метафорическим языком, момент переживания сакрального – это момент, когда человек выравнивает свой внешний курс относительно внутреннего компаса.
В этом контексте термин «переживание» выступает в деятельностном, а не в созерцательном контексте, об этом в следующей части статьи.

Переживание как деятельность. Направление сакрального переживания.

Я не буду подробно останавливаться на описании теории деятельности, думаю, желающие смогут обратиться к трудам А.Н. Леонтьева и С.Л. Рубинштейна и их ученикам и последователям. Важным для нас будет то, что в рамках этой теории были проделаны замечательные исследования о деятельностной природе переживания. Большой в клад в развитие этих исследований внес московский психолог, ученик А.Н.Леонтьева, Федор Ефимович Василюк. В этой статье я буду в основном ссылаться на его книгу «Психология переживания».
Итак, как мы говорили в конце прошлой части, сакральное переживание имеет в своей сути деятельностную природу, связанную с изменением внутреннего мира человека. Василюк предлагает рассматривать категорию переживания в особой критической ситуации, когда человек-наблюдаетль из роли субъекта влияния на мир-наблюдаемое, становиться объектом, а мир становится субъектом воздействия на человека (см. Рис 1)

Рисунок 1. «Соотношение сознания и переживания»

Говоря об этой ситуации, Василюк пишет следующее:
«Специфика этой деятельности определяется в первую очередь особенностями жизненных ситуаций, ставящих субъекта перед необходимостью переживания. Мы будем называть такие ситуации критическими. Если бы требовалось одним словом определить характер критической ситуации, следовало бы сказать, что это ситуация невозможности. Невозможности чего? Невозможности жить, реализовывать внутренние необходимости своей жизни.
Борьба против этой невозможности за создание ситуации возможности реализации жизненных необходимостей и есть переживание. Переживание – это преодоление некоторого «разрыва» жизни.» [4]
Не могу не вспомнить, что в описании сакрального Элиаде писал как раз о том, что иерофания – это разрыв в равномерном пространстве окружающего мира, который становится жизненным ориентиром.
Но вернемся к переживанию в деятельностном подходе. Василюк типирует критические ситуации следующим образом: «Существуют четыре ключевых понятия, которыми в современной психологии описываются критические жизненные ситуации. Это понятие стресса, фрустрации, конфликта и кризиса.»
В соответствии с каждым типом критической ситуации существуют соответствующие внутренние необходимости:
«Целевые детерминанты, приписываемые процессам переживания, совпадают с основными «внутренними необходимостями» жизнедеятельности:
1. При стрессе – Здесь-и-теперь удовлетворение.
2. При фрустрации – Реализация мотива (удовлетворение потребности).
3. При конфликте – Упорядочение внутреннего мира.
4. При кризисе – Самоактуализация.» [4]
Переживание может затрагивать все внутренние необходимости, но, как правило, одна из них становится доминирующей.
Когда мы говорим о сакральных переживаниях, я предполагаю, что конечной целевой детерминантой такого переживания будет самоактуализация. С одной стороны, это говорит о том, что сакральные переживания доступны человеку находящемуся в кризисе. Василюк описывает кризис, как критическую ситуацию, в которой основная жизненная необходимость – это реализация жизненного замысла. То есть – той самой высшей цели, которая заложена в архетипе Самости.
В чем же отличие сакрального переживания от того переживания, которое описывает Ф.Е.Василюк? Мне видится, что основное отличие заключается в позиции человека как объекта жизненной ситуации, которая влияет на него, ставя в ситуацию данности и невозможности изменения окружающего мира. И, в общем случае, это верно для всей категории переживания. Я предполагаю, что в момент именно сакрального переживания, наша Самость остается субъектом по отношению к Наблюдаемому, в то время как остальные психические процессы находятся в кризисе. Скорее всего, такую субъектную позицию Самости может обеспечивать позитивная проекция на внешний объект. Происходит определенный «резонанс» между внутренним центром и критической ситуацией. Именно он и обуславливает сакральное переживание.
Таким образом, мы получаем:
- Есть определенный «внутренний центр», в котором есть ресурс на реализацию основной жизненной цели и информация о ней самой.
- Есть определенные психологические защиты, которые не пропускают движения ни внешнего к центру, ни от центра к границе контакта.
- Есть повседневная жизнь на границе с миром.
- И есть окружающая среда, полная событий, ресурсов, возможностей реализации.
После того, как я схематически (и весьма упрощенно) отобразил эти сущности на рисунке (см. рис 2), мне пришла в голову идея метафоры из электродинамики (прошу прощения, но никуда не могу сбежать от первого технического образования).
Это очень похоже на конденсатор, где заряд накапливается либо внутри центральной нити (внутренний центр, Самость «1»), либо на внешней границе с окружающей средой (граница контакта, «3»). Защиты выступают в роли изолятора («2»). Получается, что между внешним и внутренним появляется разность потенциалов, и она может сохраняться достаточно долгое время (хроническое напряжение низкой интенсивности). Но когда разность потенциалов между внутренним центром и внешней средой становиться слишком велика, происходит «пробой конденсатора» – сакральное переживание («5»), которое выравнивает разность потенциалов и гармонизирует микрокосм с макрокосмом.

Рисунок 2. «метафора «Пробой конденсатора»»

Я предполагаю, что возможно два направления движения сакрального переживания:
а) от внешнего профанного объекта, который приобретает сверхсмыслы (позитивные проекции Самости) – к внутреннему центру. Сакральное переживание обновляет внутренний мир под воздействие наблюдения священного, как-бы продвигается от границы контакта, на которой находиться сакральный объект к более глубоким слоям психики.
б) от внутреннего центра к границе с миром, когда напряжение, связанное с реализацией основного жизненного смысла, переходит в активное деятельностное переживание, обновляя весь внутренний мир человека.

Гипотеза о сакральных переживаниях и гештальт-подход.

Многое из сказанного выше, несмотря на сумбурное и еще достаточно сырое изложение, имеет вполне статическую природу. Внутренний центр, критические ситуации, Самость – предстают как эмпирически диагностируемые постоянные величины.
Но мне, как гештальт-терапевту, важно отметить, что несмотря на все мое желание разложить этот феномен по полочкам и повесить ярлыки, все вышеописанные понятия важно рассматривать в контексте Другого человека. То есть, если рядом с одним человеком мои сакральные переживания проявляются одним образом, с другим они могут провяляться совершенно иначе. И это очень важное качество гештальт-терапевта, «предзнание», является сильным фасилитатором сакральных переживаний у клиента.
С другой стороны, мне важно заметить, что нарцисcическая природа, которая присутствует в роли психотерапевта может быть опасным союзником. И, скорее, привнесет энергию в изоляцию внутреннего центра , чем в его проявление.
Поэтому, если мы, как гештальт-терапевты, выходим на работу с сакральным переживанием, то важно осознавать , что ситуация психотерапии объектна по отношению к клиенту (ведь это скорее клиент об нас лечится, чем мы его лечим), но с другой стороны – важно сохранять субъектную позицию нашей Самости.
Таким образом, я вижу, что понятие сакральных переживаний в гештальт-терапии перекликается с теорией экзистенциального диалога (Я-Ты отношения), в котором встречаются два отличных друг от друга человека, и между ними происходит нечто большее, чем они сами. Возможно, в Я-Ты отношениях мы встречаемся на уровне Самости – и тогда наши транзакции, совместное бытие – это отражения сакральных переживаний вызванных Встречей.

Этап второй. Проверка гипотез.

Сакральные переживания в практике психотерапии. Внутреннее путешествие.

В ходе первого этапа обозначилось ряд гипотез, проверка которых могла быть полезной для терапевтического процесса. В ходе второго этапа я постарался проверить некоторые из них.
Еще раз сформулируем их:
1) Сакральные переживания изменяют внутренний мир, соотносят его с внутренним центром и окружающей средой.
2) Доступ к внутреннему центру осложнен защитами, но использование творческих (в нашем случае сказкотерапевтических) методов позволяет их обойти – и на прямую обращаться к Самости.
3) Сакральные переживания выступают мощным ресурсом, который может проявляться в повседневных областях жизни.
Для проверки этих гипотез я решил использовать групповой процесс, в формате мастерской. В таком формате я смогу получить больше обратной связи от участников, и феномены, которые будут появляться у разных участников, можно будет сравнивать сразу – понимая, что общего происходит между ними, а где проявляются индивидуальные особенности.
Сначала опишу задуманный план мастерской. Затем – как он был реализован.

План мастерской:
Общее время проведения – 3 часа.
1) Шеринг.(40 мин)
a. Основным вопросом, который я предлагал было следующее: обозначение участниками «Что сейчас происходит в моей будничной жизни. И что я по этом поводу чувствую».
Цель, которую я преследовал при этом – проявить полярность «внешнего мира»
b. Так как участникам заранее была дана тема «сакральных переживания», я решил легализовать ее на вербальном уровне. Второй круг: «Что для меня сакральное переживание, и как эту тема у меня откликается»
2) Рисунок «Внутренний мир». (20 мин)
a. Материалы: листы А4, пастельные мелки, цветные карандаши.
b. Инструкция. «Я предлагаю вам нарисовать свой внутренний мир. Есть элементы, которые я прошу вас на этом рисунке отразить. Первое – я предлагаю вам нарисовать центр вашего внутреннего мира, и поместить там какой-то предмет, образ или символ. Возможно, возле этого центра кто-то живет, какое-то существо. Второе, что важно отразить на рисунке – это границы, на которых я прошу вас обозначить ту будничную жизнь, о которой мы говорили в начале встречи».
Таким образом, я жестко закреплял идею обозначения внутреннего центра, так как основным процессом будет все-таки сказкотерапевтическое путешествие от центра к границам.
3) Предъявление рисунков.(20 мин) Участники рассказывают и показывают свои рисунки в круг.
4) Сказка «Путешествие». (40 мин)
a. Инструкция: «Я прошу написать вас сказку, действие которой разворачивалось бы от центра нарисованного вами мира – к его границам»
Таким образом, я предполагаю, что через написание сказки создастся безопасное пространство, в котором сакральное переживание сможет пройти от внутреннего центра к границе.
Индивидуальные сессии в кругу.(30 мин)
b. Участник читает сказку.
c. Терапевт делает челнок из сказочного пространства в реальность клиента, в там и тогда, работая на осознавание – что же является ресурсом в реальной жизни, и в какой именно области его не хватает.
d. Обратный челнок в пространство сказки: «Посмотри, пожалуйста, на свой рисунок? Что-то в нем изменилось?»
Таким образом, я ищу подтверждения верных утверждений клиента в созданных им метафорах в проективном пространстве
5) Индивидуальное задание каждому. (15 мин)
a. «Посмотрите на свой рисунок, может вам захочется в нем что-то изменить, добавить или поменять»
b. «Скажите об этом круг, скажите о своих чувствах сейчас».
6) Финальный шеринг. «Что важного произошло за это время? Что не произошло? Как вы себя сейчас чувствуете?»

Ход мастерской.
Во время шеринга многие участники описывали свои будни, высвечивая тему усталости, однообразия, скуки и одиночества, часто обозначали незначительные моменты (по количеству занимаемого в жизни пространства), которые украшают их жизнь, но так же говорили что этих моментов недостаточно.
Когда участники начали говорить о сакральном, было много рационализации и сопротивления, часть участников описывали только религиозные переживания, энергия сильно упала. Но были моменты в этом обсуждении, которые пересекались с теми идеями, которые появились в ходе первого этапа исследования. Про внутренний центр, про то, что сакральные переживания обновляют внутренний мир. Феномен падения энергии при разговоре о сакральном указывает на гипотезу о том, что внутренний центр скрыт защитами.
Когда участники приступили к созданию рисунка внутреннего мира, в группе резко поднялась энергия, многих охватил творческий азарт. Во время предъявления рисунков часть участников говорили о том, что у них есть определенное удовлетворение, и у них было много энергии на дальнейшее исследование это темы. Я связываю это с отреагированием ретрофлексии во время создания рисунка и его предъявления, так как получилось выразить то, что не смогли сказать во время шеринга.
Во время написания сказки я заметил интересный феномен в группе. Из моего опыта, когда я даю задание написать сказку, зачастую есть участники, которые пишут ее за три минуты, таким образом избегая этой деятельности. Но в этой группе пришлось выделить дополнительное время, так как участники не успели все дописать – сказки получились объемные и содержательные.
Я подробно остановлюсь на одной работе в кругу, и опишу часть терапевтического процесса.
Клиентка нарисовала рисунок в центре, которого было яркое разрисованное яйцо, которое окружали бесцветные многочисленные лица, без границ и связей.
Вот ее сказка:

Путешествие

Посредине мира лежало яйцо. Самое простое яйцо – белое, без примет, ничего особенного снаружи. Никто не обращал на него внимания, т.к. не знал, что внутри оно яркое и цветное- и живет там девочка.
Долго или нет лежало яйцо- неясно, но девочке стало скучно и одиноко. Она решила выбраться наружу и посмотреть- что там. Но это оказалось не легко. За время жизни девочка так тщательно раскрасила свой домик-яйцо внутри, что не могла решить, где же ей нарисовать дверцу, что бы выйти. Какой рисунок нарушить?! Она очень-очень любила все свои рисунки. А наружу-то хочется! Много бессонных ночей прошло в поисках решения, где же нарисовать дверь, какой рисунок убрать!
И вот, она решила! На одной из стен была нарисована бабочка.
– Хм! Проделаю-ка я ей дырочки вместо глазок – ничего не поломаю и посмотрю, что же ТАМ. Может, и не стоит делать дверь.
Так и сделала. Смотрит – там светло, домики стоят разные. Одни как яйца, другие аквариумы, деревья, норки, избушки разные, все красивые и не очень. Люди возле них ходят.
- Интересно, какой мой домик снаружи? На что он похож? Красивый или нет?
Она вздохнула, нарисовала дверцу вместо камина и открыла ее. На нее обратились некоторые взгляды и кто-то даже поздоровался.
Девочка оглянулась и увидела свой домик. Такой расчудесный внутри, цветной, уютный – снаружи он был обычный бело-серенький овальчик.
- Ничего интересного….- подумала она – это нужно исправить.
Она вернулась домой, взяла краски и принялась разрисовывать домик снаружи. Нарисовала первый маленький рисуночек – Цветочек. К ней подошла соседка и захотела познакомиться, возле ее норы росли цветы. Ей очень понравился цветочек девочки. Вечером они даже выпили чаю. Потом, воодушевленная, она нарисовала звезды и познакомилась со сказочником, он сочинял по звездам сказки.
Так она рисовала на своем домике рисунки, меняла их и добавляла, исправлял. Иногда она не рисовала и сидела дома. Тогда дождь смывал некоторые – их приходилось рисовать снова или заменять. И это было восхитительно, у нее появилось много друзей. Разных друзей, в зависимости от рисунков.
Домики вокруг появлялись и исчезали, а некоторые – так и стояли, серенькие и сухонькие.

Внутренние переживания терапевта: от сказки у меня осталось очень светлое чувство, грудь переполняла радость. Это чувство противоречило рисунку – контраст между цветным замкнутым яйцом и бесцветными рожицами.
Т: Тебе понравилась твоя сказка?
К: Да, очень.
Т: Посмотри на свой рисунок, какие из этих рожиц у тебя в гостях?
К: Вот эти (указывает на три улыбающиеся рожицы).
Т: Есть ли похожие люди в твоей жизни?
К: Это не люди, это чувства. Радостные. Сейчас я привлекаю к себе радость.
Т: Есть люди, которые вызывают радость? Или ты радуешься, и к тебе приходят гости?
К: Ты знаешь, я раньше рисовала черные и страшные узоры. Чтобы приходило побольше гостей. Но было не радостно. А сейчас я хочу радости, но гостей приходит меньше.
Т: А надо чтобы было много?
К: Ну да, иначе как я пойму, что нужна.
Т: Знаешь, однажды мне мой друг сказал, что мы ищем любовь и пытаемся понравиться целому миру, но достаточно найти любовь с одним человеком – и целый мир будет полон любви.
К: Да, у меня именно так.
Т: Что-то хочешь изменить в своем рисунке?
К: Хочу (рисует посредине яйца дверь).

В этот момент вся группа издает вздох облегчения, слышатся восклицания «супер», в воздухе витает восхищение.
Я не со всеми успел поработать в кругу. Но я попросил каждого: « Посмотрите на свой рисунок и скажите, поменялось ли в нем что-то? Если да, то дорисуйте эти изменения».
У большинства во внутреннем пространстве рисунка появились объединяющие элементы. Был ряд изменений, связанных с со-настройкой окружающей среды и внутреннего центра. Например, у одной участницы внутри был спокойный океан, а снаружи – шторм, но из внутреннего океана вышла река и влилась во внешний, и он успокоился. Также часть участников сказали, что чувствуют себя «целостными» и «соединенными».

Анализ мастерской.
На мой взгляд, все гипотезы подтвердились и раскрылись в ходе мастерской. Есть, правда , ряд нюансов и допущений, которые важно оговорить:
1) Помещение, в котором проходила мастерская, было оборудовано ковром, многие участники провели мастерскую лежа. Но мой взгляд, это привело к облегченному доступу к архаичным способам восприятия мира – и, соответственно, подтверждению связи внутреннего центра и сакральных переживаний. Возможно, что в ситуации, когда все работают на стульях и на столах это приведет к усилению работы защит.
2) Как заметила одна из участниц, инструкция о рисунке внутреннего мира нуждается в доработке. Возможно, стоит не говорить о том, что обязательно рисовать внутренний центр, а стоит просить разместить на рисунке символ, который бы характеризовал восприятие участником «сакрального». Без этого есть определенная нестыковка первого шеринга и дальнейшего процесса. Или же – не стоит делать шеринг с привязкой к сакральности.
3) В ходе работы (после написания сказки) можно активнее вносить групповое взаимодействие.

Выводы

Несколько слов под занавес.
По завершении этой части исследования мне стало ясно, что психотерапевту важно учитывать культурный контекст во время работы. Учиться опираться на него, использовать и осознавать социальные паттерны и контексты.
Гештальт-терапия (благодаря своим интегративным качествам) позволяет совмещать понятия и техники разных направлений психотерапии, психологии и философии. Лично мне это дает возможность черпать идеи и вдохновение для психотерапевтической работы. При этом мне, как гештальт-терапевту, важно помнить, что пространство для реализации психотерапевтических идей – это Встреча с Другим. На мой взгляд, сакральные переживания – это внутренний процесс, но об их наличии во внутреннем мире я могу судить только тогда, когда вступаю в отношения с другим человеком.

Список Литературы

1) Священное и мирское / Пер. с фр., предисл. и коммент. Н. К. Гарбовского — М., Изд-во МГУ, 1994 г.,
2) Юнг К.Г. Душа и миф. Шесть архетипов. Киев: Post-Royal, 1996
3) Материалы сайта http://vocabulary.ru – В. Зеленский. Словарь аналитической психологии.
4) Ф.Е.Василюк ПСИХОЛОГИЯ ПЕРЕЖИВАHИЯ, АНАЛИЗ ПРЕОДОЛЕНИЯ КРИТИЧЕСКИХ СИТУАЦИЙ М.: Издательство Московского университета, 1984

Добро пожаловать!

Рад что Вы заглянули на мою страничку.  Раньше здесь можно было прочитать мои старые-новые рассказы и сказки и это осталось не изменым. В разделе «Рассказы» Вы можете выбрать понравившееся вам название рассказа и прочесть его. Можно поделиться ссылкой на этот текст с друзьями, или незнакомцами.

В разделе «Проекты» Вы можете познакомиться с моими психотерапевтическим группами, частными психологическими консультациями. Так же в этом разделе я буду публиковать статьи посвященные сказкотерапии, арт-терапии и песочной психотерапии. Их вы можете прочитать перейдя по ссылке «Статьи».

Если Вас заинтересует один из этих проетов как клиента или как коллегу-психотерапевта буду рад вашему звонку, контактный телефон указан на страничках с самим проектами.

Буду рад Вашей обратной связи, совместным дискуссиям, сотворчеству и простой человеческой Встрече, в которой и сокрыто настоящее волшебство.

С теплом и радостью, Роман Кандибур.

И только Солнце снова будило его, дышало в висок,
Шептало: «Вставай, ведь такова твоя функция
Во всех попутных мирах, где горит мое колесо,
До поры, пока не вытек бензин!»

Олег Медведев

За столом сидит человек и что-то пишет. Мы стоим чуть со спины и сбоку и нам немного видно его лицо. Оно какое-то удивительно спокойное, легкая улыбка, глаза сосредоточено всматриваются в строчки как-будто за ними угадывается видимый только писателю рисунок. Мы подходим ближе, конечно это нехорошо заглядывать через плече. Но мы же читатели, нас все-равно никто не заметит…

***

…Никто не знает откуда он пришел в наш край и куда потом исчез. Люди говорят разное. Кто-то говорит что он сбежал от сурового пана у которого был мольфаром, кто-то говорит что его выходил колдун в горах, и он по молодой дурости сбежал от наставника, кто-то говорит что его село сожгла война и он сбежал к нам, прожив семь дней без воды и пищи в степи, и что только Божья милость и благодать помогли ему полуживым выйти в наш край.

Мой дед говорил мне, что он Бродячий ремесленник, и что это такие монахи, которые решили помогать людям не словом из Библии, а делами своими.

Часть этой истории рассказала мне моя бабушка, а ей ее бабушка. В разные периоды эта история врывалась в мою жизнь наполняя будни чем-то необыкновенным, но я так и не смог уловить, что именно она привносила в мою жизнь.

Может быть именно по этому я решил собрать во едино всю ту мозаику слухов и преданий. Чтобы получился цельный витраж. И может быть мне наконец-то удастся рассмотреть всю картину целиком…

***

…Был сезон сбора урожая. Во всю жали хлеб, работа шла сутками – народ боялся что пшеницу побьет град или смоет дождь. И вот в один из самых жарких часов работы к селянам подошел человек и предложил побатрачить. Никто особо не обратил на него внимание: «мало ли батраков шляется, а сейчас каждые руки на вес золота».

И батрак остался работать.

Когда убрали весь хлеб и женщины испекли первый каравай, а мужики достали бутыли мутного стекла, тогда и отведали того первого хлеба. Люди замерли в недоумении. Вроде бы то что они ели было хлебом, но как будто что-то воздушное в него добавили, кусок сразу таял во рту, все тело наполнялось теплом, которое растекалось по нему и снимало многодневную усталость и делало тело живым и бодрым. Жутко хотелось танцевать.

Отплясав праздник и помолившись за такой чудесный первый хлеб селяне продолжили свою обычную жизнь. А стечением времени они поняли, что волшебным был не только первый каравай, но и весь собранный хлеб. За тот год что его ели никто в селе не заболел, а те болезни что были – ушли, а у стариков даже выросли давно выпавшие зубы.

Но тогда когда был праздник, и ноги сами неслись в пляс, и люди ели этот удивительный хлеб, никто не связал это с тем, что снопы вязал случайно прибившийся батрак.

Он остался в деревне, да его и не гнали. «Парень работящий, говорит мало, ест тоже не много, вроде не злой…»

Староста попросил его починить крыши, так как лето заканчивается, и надо готовиться к дождям Он согласно кивнул. И вот они вместе с мои прапрадедом начали чинить камышовые крыши, уплотняли захудали места, меняли прогнивший настил. Работа спорилась и к концу недели они подготовили все село к сырым осенним дождям.

Когда последний пучок камыша занял свое место, началось странное. Людям начали сниться волшебные сны. Многие просыпаясь их помнили и в этих снах им вспоминалось, где они оставили потерянные вещи, некоторым снились слова прощания давно умерших или ушедших близких, кто-то во сне понимал что-то про то как можно улучшить или изменить свою жизнь, какие слова надо сказать.

В моей семье до сих пор живет легенда о том, что знаменитый вишневый пирог, секрет приготовления которого, хранят наши женщины и который предается от матери к дочери, так вот именно этот рецепт приснился моей прабабушке… вместе с образом моего прапрадедушки.

Когда пошли дожди сны престали сниться, но в дома не попадала обычная для этого времени сырость, в них было тепло и сухо, даже без того чтобы топить печь.

К сожалению, до моего времени ни одного дома не сохранилось, но дедушка рассказывал, что помнит, как в его старенькой хате было сухо даже тогда, когда дождь лил целый месяц, а новые хаты стояли сырыми и промозглыми, а их старенький домишко, который крыл еще дед моего деда, хранил уютное тепло.

В то время когда всему селу снились чудесные сны, одной женщине приснился новый батрак с золотыми руками, и они были пустыми. То есть руки из настоящего золота, но сами они ничего не держат, пусто в пуках.

Она рассказала свой сон соседкам, в обмен на их ночные откровения, но они так и не поняли, что значит этот сон пока не произошли следующие события.

Своему младшему сыну староста поручил отнести бутыль вишневки в соседнее село, там у них собирались гулять свадьбу. А вишневка старосты считалась лучшей на всю округу. И вот мальчуган с огромной бутылью в плетеном ранце за плечами, подошел к батраку и попросил его починить ему лапти, потому как уж больно далеко было шагать. Староста написал записку с просьбой приютить сына на ночлег.

Когда мальчуган утром вышел из села его ждали увидеть к завтрашнему обеду. Но вернулся он в тот же день к обеду. Староста не поверил сыну, и с пристрастием и расспросил младшего, ничего толком не смог выяснить – сын нес что-то про «добрую дорогу» и про то что он выполнил поручение. Даже самый весомый и безотказный способ воспитания – ремень – ничем здесь не помог.

Тогда староста отправил старшего сына в село с поручением узнать про младшего и второй бутылью, в полной уверенности что первая до свадьбы не дошла. Но средний вернулся еще до заката. Староста плюнул, помянул черта, опять сплюнул уже осторожней и оглядываясь и потянулся за ремнем, но так и замер, удивленно почесывая затылок.

Тогда жена старосты рассказала ему сон соседки, про батрака с золотыми руками, и еще сказала что видела как батрак чинил лапти для сына. Староста выслушал жену с явным усилием оторвал руку от затылка, внимательно рассмотрел лапти, надел их и пошел в соседнее село. Как лапти, которые подходили для десятилетнего мальчугана, налезли на ногу взрослого мужика, было не понятно.

Староста вернулся через три дня. Нет лапти были действительно волшебными и дорого действительно была «доброй», просто староста успел на свадьбу, на которой было два бутыля лучшей в округе вишневки.

Говорят, что сам батрак своих чудес не замечал, он даже как бы глох когда с ним о них говорили. А деревня полнилась чудными и чудесными вещами и событиями, которые с легкостью выходили из-под рук батрака. Все чтобы он ни делал было волшебным и… светлым?

Коса которую он точил больше не тупилась. Ограда в доме бабки Мани, в котором рожали почти все женщины села, не пускала мух и слепней. Он сделал посох, который указывал путь на болоте. Кубышка из липы, в которой никогда не заканчивалась мелочь. Ведро колодца, в которой батрак заделал щель, за раз наполняло целую кадку. Метла, которую он сделал, после уборки оставляла в доме запах ландышей.

И еще много других удивительных вещей, которые до встречи с батраком были самыми обычными, а стали по доброму волшебными.

О двух самых удивительных вещах я расскажу отдельно.

У одной девчушки, в доме в котором жил батрак, отнялись ноги, когда она упала с яблони. И она подолгу лежала у окна в избе и смотрела на сливу в ветвях, которой семья скворцов собиралась в путь. Батрак взял да и сделал скворечник. И прикрепил его на дерево так, чтобы девчушке было его видно. Почему-то дрозды не улетели зимовать в теплые края. А стались в скворечнике и провели там всю зиму. А к весне вместе с новыми птенцами девчушка встала с постели. Дед рассказывал, что после того как она всю зиму смотрела на птиц, то научилась говорить по птичьи, а скворцы – по-нашему, по-людски.

И еще перед самым своим уходом батрак сделал беседку на опушке леса возле села. И того кто там сидел отпускали заботу и будничная суета и он мог услышать как шепчутся деревья и как дышит земля, и как его собственный вдох звучит в унисон с выдохом земли.

Конечно, слухи о чудесах в селе распространились на всю округу и даже дальше. И рассказывают что проверить их приезжал настоящий священник из столицы. Он долго разговаривал с батраком в той самой беседке, и вернувшись в село попросил в шинке самогона и сказал: «Золотые руки всегда пустые, а чудеса не стоят медного гроша». И совершенно, до безобразия трезвый уехал обратно в столицу.

По весне батрак ушел. Весной забот много и его пропажу даже не сразу заметили, думали что он опять что-то чинит, улучшает, помогает. После третьего раза любое чудо становиться привычным, и годным лишь на то чтобы хвастать перед соседями.

Но он ушел.

Чудеса стали тускнеть, молва полниться небылицами, искажаться, менялись имена, даты, события.

Вот доели леченый хлеб, вот снесли забор у бабки, потеряли косу, вот сухих и теплых домов не осталось, вместо колодца поставили станцию, протянули газ.

Сохранились лишь скворечник на разросшейся сливе, которая давно уже не цвела, да остатки беседки на опушке леса. И еще бабушкины сказки на ночь.

***

Наверное на этом все и закончилось. Но есть некоторые события в моей судьбе, которые, мне кажется будут дополнять этот витраж-историю.

В детстве меня часто отдавали на лето к бабашке с дедушкой. И я все лето на пролет играл с другими пацанами в войнушки. И вот в одно из сражений я сделал засаду на опушке леса. Вдруг из леса вышел человек, поначалу мне показалось что это древний старик, но присмотревшись я увидел что это мужчина средних лет.

Он подошел к остаткам беседки, присел на полусгнившую лавочку и в слух произнес очень усталым голосом:

- Хорошее место, и кто это сделал?

Тут ему на плечо сел большущий скворец и скрипуче сказал:

- Это сделал ты старик, это сделал ты.

Лицо человека удивительно разгладилось, и даже тогда, в детском своем возрасте, я больше всего удивился не тому что грозд говорил по человечьи, а тому как изменился за мгновения человек, как будто он наконец-то построил дом, который строил сам многие годы и сейчас просто отдыхает на крыльце… беседке.

И эту перемену я вспоминаю до сих пор.

А потом он ответил скворцу:

- Хорошо, – сказал человек, – по-настоящему хорошо.

***

Человек за столом перестал писать. Мы все еще разглядываем последние сточки и смакуем финал, и наши губы вместе со стариком шепчут «по-настоящему хорошо».

Но тут происходит нечто что заставляет нас пятится, кого-то – креститься, кого-то – вспоминать Аллаха, кого-то – Всевышнего… Тетрадь в которой писал человек вдруг зашелестела страницами, но ни ветра ни сквозняка в комнате не было. Из шелеста вдруг родилось «мур!». И тетрадь превратилась в кошку.

Человек как-будто ничего и не произошло почесал кошку за ухом, и пошел на кухню ставить чай.

Кошка вспрыгнула на форточку и уставилась, весьма плотоядно, на сидящего на ветке скворца.

- Даже не думай, – сказал скворец.

И кошка начала умываться.

Подобно тому, как дети, играя с песком и водой, воплощают свои самые сокровенные фантазии, мы можем опредметить диалог внутри себя

Человеку недостаточно познать самого себя, нужно найти также способ, с помощью которого он сможет разумно показать, проявить себя и в конце концов изменить себя и сформировать.

(Бэкон Ф.)

Движение мысли переходит в движение тела, движение тела – переходит в движение мысли

(Дора Калф)

Мы приглашаем Вас на удивительную встречу с песком и сказкой. Это психологическая группа по сказочно-песочной психотерапии.
О формате проведения этой группы мы скажет чуть ниже, а сейчас пару слов и сказочно-песочной психотерапии:

Человеку очень важно чувствовать себя Создателем и Строителем.
Песочная терапия создает условия, где каждому предоставляется возможность построить собственный мир на песке со всей гаммой эмоций и чувств, порождаемых отношениями с другими людьми. Обличая свои переживания в образ фигурки, человек получает доступ к управлению этими переживаниями. Неосознанная проблема разыгрывается в песочнице, подобно драме, конфликт переносится из внутреннего мира во внешний и делается зримым, а значит управляемым.

Сказка кроме зримого (фотографического) восприятия дает возможность проживания сюжета, а значит образы внутреннего мира начинают жить в пространстве и времени, где пространством будет песочница а временем – сюжет сказки. Внутренний мир, который бывает так сложно описать словами, воплощается в песке и сказке, он оживает в сюжете и зримых образах. Наблюдая их, мы видим многообразие возможностей и форм, в которых могут воплотиться наши истинные желания. А «подглядев» это в сказочном песке мы можем воплотить их в реальности так, как хотим в своей истинной форме, не замутняя и не замещая привычными и давно устаревшими способами.

Преобразуя ситуацию в песочнице, человек получает опыт самостоятельного разрешения трудностей и внутреннего, и внешнего плана, а накопленный опыт самостоятельных конструктивных изменений переносит в реальность.

Таким образом, песочница и сказка– это безопасное пространство-время для тренировки и выработки новых взаимоотношений с самим собой и другими, способ найти новые ресурсы для решения сложных жизненных ситуаций, разрешить повторяющиеся проблемные истории, привнести в свою жизнь больше радости и счастья.

Будем рады встрече и сотворчеству!

Форма работы:
Это двухдневные группа, которая проходит в субботу и в воскресение с 11.00 до 19.00
Группу проводят:
Роман Кандибур – гештальт-терпевт, сказкотерпевт (Межрегиональный институт гештальт-терапии и искусства)
Елена Лоза – психолог, песочный психотерапевт (Институт социальных исследований и психокоррекции)
Программа группы сертифицирована Межрегиональным институтом гештальт-терапии искусства.

Предварительная запись по телефонам:
Днепропетровск – 80968109653

Москва – 89262277747

Стоимость участия в двухдневной группе 350 грн.
При оплате участия в группе за неделю до начала – стоимость снижается до 300 грн.

По завершении группы участникам выдаются сертификаты о прохождении группы по сказочно-песочной психотерапии с указанием количества часов групповой терапии.

С какими запросами готов помочь психотерапевт:
Личностные проблемы и конфликты:
• неуверенность в себе (низкая самооценка и т.п.) ;
• страхи;
• фобии;
• бессонница;
• навязчивости;
• панические атаки;
• депрессивные состояния;
• психосоматические заболевания;
• расстройства в сексуальной сфере;
• неудовлетворенность качеством жизни;
• повышенная эмоциональная возбудимость.

Психология межличностных отношений:
• неустроенность в личной жизни;
• переживание горя в связи с утратой близких;
• неудовлетворенность работой, конфликты в профессиональной сфере;
• неудовлетворенность отношениями со значимым окружением (семья, друзья, коллеги).

Психология семейной жизни:
• ревность;
• дисгармония в супружеских отношениях;
• угроза развода (семейные кризисы);
• трудности адаптации в постразводных ситуациях;
• проблемы во взаимоотношениях с детьми;
• проблемы во взаимоотношениях с родителями и старшими родственниками.

Консультации проводит Роман Кандибур – психолог, гештальт-терапевт, сказкотерапевт, бизнес-тренер, сотрудник Межрегионального института гештальт-терапии и искусства.
Предварительная запись по телефону: 80968109653
Продолжительность одной консультации: 1 час
Адрес проведения консультаций: ул. Чичерина 21, к.513
Сайт: www.romanstories.net

4-5 июля 

Что это такое:
• Это шаг к изменениям и новому
• Это когда перестаешь спрашивать себя «почему», и начинаешь осознавать «как»
• Это возможность создать такое творческое пространство, в котором можно научиться «сбывать» мечты
• Это удовольствие
• Это возможность быть собой рядом с другим
• Это когда слово «выбирать» становится синонимом «жить»
• Это когда жизнь становится ярче, мелодичней и более осязаемой
• Это тяжелый труд – встречи самим с собой
• Это проживание полярных чувств, которое делает наш объем души больше

Что Вы можете получить:
• Встречи с интересными людьми
• Новые ресурсы для полной жизни
• Стать общительнее
• Умение чувствовать других
• Разрешение своих внутренних конфликтов
• Завершение повторяющихся ситуаций
• Энергию для новых свершений
• Избавление от стрессов

Кто мы и откуда:
• Психотерапевты Московского института гештальт-терапии и консультирования
• Сотрудники Межрегионального института гештальт-терапии и искусства
• Создатели Центра психологии и психотерапии «Апрель»
• Мы романтики с большой дороги Терапии
• Сказочники в буднях, художники в выходные
• Мы умеем улыбаться и грустить искренне и рядом
• Мы люди, которым важны встречи с другими людьми

Значение странных слов в названии группы:
• Гештальт-терапия – направление психотерапии, основные идеи и методы которого разработал Ф.Перлз. Базовая идея основана на способности психики к саморегуляции, творческом приспособлении организма к окружающей среде и на принципе ответственности человека за все свои действия, намерения и ожидания. Основная роль терапевта заключается в том, чтобы фокусировать внимание клиента на осознавании происходящего «здесь и сейчас»
• Арт-терапия – метод психотерапии, использующий для лечения и психокоррекции художественные приёмы и творчество, такие как рисование, лепка, музыка, фотография, кинофильмы, книги, актёрское мастерство.
• Сказкотерапия – метод психотерапии, в котором сказка применяется непосредственно на лечение и помощь клиенту. Сказкотерапевт создает условия, в которых клиент, работая со сказкой (читая, придумывая, разыгрывая, продолжая), находит решения своих жизненных трудностей и проблем.

Ведущий:
Кандибур Роман гештальт-терапевт, сказкотерапевт, бизнес-тренер

Запись по телефонам:
8-095-323-27-19

Город: Киев
Адрес: на природе
Начало: 4 июл 2009 в 10:00
Окончание: 5 июл 2009 в 19:00
Периодичность встреч:
раз в два месяца – одна двухдневная встреча (Сб с 10.00 до 19.00, Вс с 10 до 19.00).

Стоимость одной двухдневной встречи :
За две неделю до начала – 400 грн.
Неделя и меньше – 500 грн.

Это такие групповые встречи в которых можно творчески самовыразиться, поэкспериментировать с необычной формой, методом, можно по-новому проявить себя.

Что такое сказкотерапия?

Это раздел психологии, в котором всем процессы рассматриваются через призму сказочного мира, мира в котором мы сами пишем сюжет, сами придумываем героев, сами создаем свой мир. И как показывает практика, сделав это однажды в сказочном пространстве – нам потом значительно легче привнести это в свою реальную жизнь.

Вот что это такое творческая мастерская по сказкотерапии.
Мастерскую провожу я, Роман Кандибур, сказкотерапевт, гештальт-терапевт, писатель.

Сказочники, жду вас в гости.

Организационная информация:

Стоимость участия: 30 грн

Телефоны:
80968109653 – Роман (ведущий)

Е-маил: rkandibur@mail.ru

Мастерские проводяться еженедельно, по адресу ул. Боброва, 3, к. 404 (Детский центр Г.Р. Кадибура)

Длительность каждой встречи 2-3 часа

Автор и ведущий – Роман Кандибур, гештальт-терапевт, сказкотерапевт

Что это такое:
• Это шаг к изменениям и новому
• Это когда перестаешь спрашивать себя «почему», и начинаешь осознавать «как»
• Это возможность создать такое творческое пространство, в котором можно научиться «сбывать» мечты
• Это удовольствие • Это возможность быть собой рядом с другим
• Это когда слово «выбирать» становится синонимом «жить»
• Это когда жизнь становится ярче, мелодичней и более осязаемой
• Это тяжелый труд – встречи самим с собой
• Это проживание полярных чувств, которое делает наш объем души больше

Что Вы можете получить:
• Новые ресурсы для полной жизни
• Стать общительнее
• Умение чувствовать других
• Разрешение своих внутренних конфликтов
• Завершение повторяющихся ситуаций
• Встречи с интересными людьми

• Энергию для новых свершений
• Избавление от стрессов

Значение странных слов в названии группы:
• Гештальт-терапия – направление психотерапии, основные идеи и методы которого разработал Ф.Перлз. Базовая идея основана на способности психики к саморегуляции, творческом приспособлении организма к окружающей среде и на принципе ответственности человека за все свои действия, намерения и ожидания. Основная роль терапевта заключается в том, чтобы фокусировать внимание клиента на осознавании происходящего «здесь и сейчас»
• Арт-терапия – метод психотерапии, использующий для лечения и психокоррекции художественные приёмы и творчество, такие как рисование, лепка, музыка, фотография, кинофильмы, книги, актёрское мастерство.
• Сказкотерапия – метод психотерапии, в котором сказка применяется непосредственно на лечение и помощь клиенту. Сказкотерапевт создает условия, в которых клиент, работая со сказкой (читая, придумывая, разыгрывая, продолжая), находит решения своих жизненных трудностей и проблем.
Периодичность встреч: раз в два месяца – одна двухдневная встреча ( Сб с 10.00 до 19.00, Вс с 10 до 19.00).

Город: Киев
Адрес: на природе (но в черте города)
Начало: 4 июл 2009 в 10:00
Окончание: 5 июл 2009 в 19:00

Стоимость одной встречи: При оплате до 20 июня – 300 гре, За неделю – 400 грн. Неделя и меньше – 500 грн.
Подробная информация и запись по телефону: 8(095)323-27-19

По завершении всех 5 семинаров мы выдаем сертификат о прохождении групповой психотерапии от Межрегионального института гештальт-терапии и искусства

Мате в конце Тропы

Весна. Солнце начинает пригревать, распускаются липкие почки, грязный после Зимы Город, как новорожденный покрикивает автомобильными гудками и зазывальщиками маршруток. Девушки надевают смелые юбки, а мужчины бросают на них еще более смелые взгляды.Он вышел из подъезда и уже хотел сделать шаг, но споткнулся об эту Весну. Неожиданно для самого себя. Ведь пока он сбегал по лестничному пролету, он предвкушал этот весенний запах и шум, эту первую послезимнюю радость. Но вот он на улице и… споткнулся.Воздух отчетливо отдавал Ноябрем. Среди начинающих распускаться деревьев ему казалось, что опадают последние желтые листья. И холодный пронзительно-отвратиленьй ноябрьский ветер проникал под весеннюю курточку и холодил самую душу.

Он споткнулся.

Посреди Марта ему нагло в лицо ухмылялся Ноябрь.

- Сволочь, – сказал он Ноябрю, и, следя за ровностью и безопасностью ходьбы, пошел на Встречу.

С кем? Куда?

Он еще не знал. Он многое сейчас не знал. «Когда Осень посреди Весны холодит душу, это нормально» – успокаивал он себя. И казалось, что получилось: «Так бывает, и вообще, вон у того бомжа Зима в разгаре, а вот эта девочка, ну ладно, женщина, так у нее полные, хм, полное Лето. Ну и что? Мы живем в безумное время, надо выбросить к черту календарь и перестать парить себя мыслями о соответствии сезонов. Мир перекошен, я это хорошо чувствую, как… Шаман»

Ему уже почти удалось себя успокоить. Он даже почти не улыбался своей лучшей саркастической улыбкой, когда назвал себя Шаманом

Он опять споткнулся.

- Дрянь! – прохожий удивленно-обижено посмотрел на него, – Простите, это я не Вам…

«Дело плохо» – подумал он, и не потому, что он опять споткнулся, нет – он начал извиняться перед прохожими. Скоро он втянет шею в плечи, будет смотреть исключительно себе под ноги, после каждого слова будет говорить «простите» и сольется с серой пеленой будней. Он будет говорить «простите» даже передавая деньги за проезд в маршрутке.

- Ну, уж нет! – сказал он Ноябрю, и добавил уже другому прохожему, – Да! Я это и тебе говорю!

- Идиот, тебе лечиться надо! – зло сказал прохожий и перешел на другую сторону улицы.

Он шел на Встречу. Это было понятно. Потому что сам справиться с Ноябрем и «простите» он не уже мог. Но как туда попасть? И почему он так уверен, что Встреча ему что-то даст? Вопросы роились в голове солнечными зайчиками, не давая себя ухватить и четко сформулировать.

Озарение было таким ярким, что ему пришлось даже опереться о столб, весь расклеенный объявлениями, потому как от этого озарения у него закружилась голова.

Дело в том, что он был волшебником и шаманом. В зависимости от настроения. Когда настроение было хорошим и романтичным, он считал себя волшебником, во всех остальных случаях – шаманом.

И как шаман он знал, что надо делать. Он встречал описание этого действия в некоторых книгах и на форумах в интернете, и однажды ради интереса даже сам это проделал, о чем потом подробно описал на своей страничке.

Нужно было встать на Тропу Знаков. «Отправь вперед намерение и расслабь разум, иди по Тропе Знаков, руководствуйся случайным и глубоко интуитивным. В конце Тропы Знаков тебя будет ждать ответ». Так гласила одна из книг.

Но вначале нужно сказать фразу с именем и заявлением выхода на Тропу Знаков. И вот с именем у него была проблема. Дело в том, что имя, с которым ищущий выходил на Тропу, сильно определяло, что же на этой Тропе будет происходить, и самое главное – сможет ли ищущий дойти до конца. Поэтому имя было серьезным выбором. Почти таким же важным, как и само решение встать на Тропу Знаков.

«Пусть будет, Шаман, – подумал он, – самонадеянно и не оригинально, но у меня почти получилось не быть циником сегодня. И сейчас явно не время для Волшебников.»

- Я, Шаман, встаю на тропу знаков, – зло сказал он Ноябрю.

Человек, по имени Шаман отстранился от столба, который дал такую нужную сейчас поддержку. Вспомнив об одухотворенности окружающего мира, с благодарностью похлопал по исчерканному объявлениями бетону. Он даже задумался о маленькой благодарственной жертве для столба-друга, но тут в глаза бросился первый Знак.

Истертый, почти заклеенный, другими актами столбового маркетинга лист, он гласил: «Помогаю найти выход и отвечу на все духовные вопросы. Психолог. Хиромант. Экстрасенс»

Почему-то от этой дешевки Шамана затошнило. А то, как реагируют чувства на знаки это и есть первостепенные подсказки. Несмотря на то, что текст был очень близок к намерению, он развернулся и пошел в противоположную сторону.

Отдаляясь от столба с объявлениями, он думал о том, что его познания в волшебстве, шаманизме и духовных практиках, наверняка близки к познаниям того человека, который наклеил то объявление. Но почему-то Шаман считал себя выше и значительней того психолога-экстрасенса. Может потому, что сам он никогда не клеил таких объявлений. И деньги своим талантом не зарабатывал. «Возможно, что я вообще зарабатываю деньги не талантом, а его отсутствием» – подумал Шаман и, показав древнеславянскую мудру «Ду-Ля» Ноябрю, пошел дальше.

Когда он обмерз после долгого скитания по городу так, что ладони не то что в дулю не могли скрутиться, но еле нащупывали застежки карманов весенней куртки, он увидел второй Знак.

Кучка окурков валялись возле мусорки. В этом городе редко попадали окурком в мусорник, поэтому сами по себе они ничего не представляли, но, подойдя ближе он увидел, что окурки были выстроены в виде санскритского «Ом». Шаман замер над мусорником, и блаженное тепло разлилось по его телу. Он замер, боясь спугнуть это удивительно ощущение. Прохожие, видя его замершего над мусорным баком со счастливейшей улыбкой, почему-то брезгливо обходили стороной. Когда шаман это заметил, он громко рассмеялся, представив, что про него фантазировали эти люди. Вместе с этим смехом из него уходили последние кусочки «простите». Это согревало еще сильнее.

Следующий Знак потряс бы его, даже если бы он не стоял на Тропе. Из окна третьего этажа пухлая барышня выбросила связанные между собой простыни и начала спускаться по ним. Внизу ее ждал молодой паренек в два раза уже ее. На уровне первого этажа простыни порвались и барышня, пискнув ультразвуком, приземлилась на пятую точку. Паренек отскочил от нее, как от надвигающегося цунами, но потом мужественно начал утирать выступившие на глазах девушки слезы. Шаман замер, не веря своим глазам: Принцесса, заточенная в башне-хрущовке, и ее рыцарь-дистрофик, и… Знак был чудовищным в своем безумном не соответствии и переворачивал что-то глубоко в душе. Книги, которые говорили, что Тропа Знаков может принести глубокие потрясения, были правы.

Шаман шел дальше по родному городу и думал о том, что мир уже не тот, что вместо сезонов процветает межсезонье. Что снег, который раньше был проклятьем этих земель, сейчас стал редкостью и чудом. Он думал о том, что люди вокруг стали такими одинокими и равнодушными. Хотя в вагон трамвая в час пик набивалось столько, что о каком одиночестве могла идти речь?

Рядом с ним в вагоне ехала женщина в возрасте, ее, видать, сильно придавили, и она начала задыхаться, чтобы хоть как-то ей помочь, он хотел открыть люк, но рук было не поднять. В этот момент люк открылся сам, и в вагон влетела синица. Она нахально села шаману на голову. Он замер, подумав об одухотворенности окружающего мира. В этот момент синица сильно клюнула его в темечко.

- Ай! – крикнул шаман

- Скажи спасибо, что хоть не нагадила! – сказал кондуктор, протискивающийся мимо.

Вагон дружно заржал. Как бы опровергая мысли о равнодушии и безразличии современных людей. Шаман быстро краснел и боролся с двумя желаниями: первое – задушить кондуктора, а второе – поржать над собой вместе со всеми.

- За причиненный моральный ущерб для тебя проезд бесплатно, – сказал кондуктор и подмигнул ему.

«Спасибо» он сказал уже на улице, куда его вынесло потоком выходящих. Вместе со «спасибо» он понял, что это еще один Знак, и наконец-то принял решение посмеяться.

«Скоро будет Встреча» – вдруг почувствовал Шаман. Скоро.

Почему-то это «скоро» затянулось до позднего вечера. Шаман встретил много Знаков на тропе. И танцующую кошку, и птиц летящих буквой «алеф», слышал древний африканский ритм, который издавал рабочий отбойным молотком. Он испытывал священную жадность, стоя перед киоском с шаурмой, и жадно глядел, как продавец не докладывал ему мяса, картошки и соуса. Он слушал агитку какой-то политической партии, возле палатки странного цвета, про верный путь и всемирную революцию.

Тропа полностью захватила его, вела через старые улочки города, бросала в кварталы новостроек, заставляла ездить в разных видах общественного транспорта, гулять по паркам, ожидать в очередях бюрократических заведений. И мучительное чувство, что вот сейчас, скоро за следующим поворотом, и он…

Неожиданно Тропа Знаков закончилась, как и весь этот безумный весеннее-осенний день.

Вечер. Он стоял перед странной кафешкой. Закрытой. Последний Знак указал ему на это место – смешной скотч-терьер протащил свою хозяйку на поводке как бульдозер, и с большим удовольствием помочился на дверь кафешки.

Шаман стоял над пахнущей и растекающейся лужей. Он был оглушен тем, что Тропа закончилась. Он не знал что делать. Книги об этом молчали.

- Ах, ты проклятая скотина, – из лавки выскочил сухой жилистый старик с молотком и погнался за скотч-терьером. Скотч-терьер без лишнего шума и гама укусил старика за лодыжку, и тот ретировался обратно в кафешку, по пути сказав Шаману, – Где ты так долго шлялся, засранец!

Шаман, сбитый с толку, продолжал мяться снаружи.

- Черт, эта собака, размером с жука, а душа как у Ягуара, – послышался голос из кофейни. – И зубы тоже. Ну что ты там торчишь, заходи уже, Тропа из тебя всю душу вытянет.

Шаман аккуратно переступил выделения ягуар-терьера и зашел в кафейню.

- Добрый вечер, простите за вторжение… – начал было шаман, ругая себя за очередное «простите».

- Засунь себе в задницу свои свистопляски с «простите» – это раз, и это не кафейня – это матейня, это два, – грубо прервал его старик, хотя, похоже, он по-другому не разговаривал.

- Матейня? – удивился шаман странному слову, не удивившись ни грубости старика, ни явному чтению мыслей.

- Вот глупый! – сам себе сказал старик, – Нет, ну вы посмотрите на этого обалдуя! Думает что он шаман, даже взял себе такое имя для тропы, а что такое мате не знает. Дурачок, ты за чем на Тропу встал? Конечно чтобы выпить хорошего мате у старика Тупы. Других смыслов, нет и быть не может.

Старик уже возился за барной стойкой, что-то трусил в руках, набивал два странных сосуда, чем-то похожим на чай переворачивал вверх дном и долго трусил, переворачивал обратно, смотрел – оставался не довольным и опять начинал трусить.

Шаман огляделся, матейня была очень маленькой и напоминала смесь шалаша южноамериканского индейца и полевой штаб-квартиры какой-нибудь повстанческой армии. Мебель в основном была плетеная, на стенах вперемешку висели шаманские талисманы, обереги из перьев, различная военная амуниция: рации, карты, патронташи, разобранный АКМ и даже старенький РПГ. Также в самых неожиданных местах показывались портреты Чегевары, Троцкого, Будды, картины маслом индейцев в национальных костюмах.

Удивительно, но все это вместе создавало замечательную уютную атмосферу. Здесь было очень спокойно.

Дверь старик зарыл при помощи того самого молотка, воспользовавшись им как запором, заложенным за дверные рукоятки выполненные в виде ягуаров.

- Вот твой мате, – старик поставил перед Шаманом странную грушеобразную чашку с металлической трубочкой.

- М-м, Как это пить? – шаман хотел сказать «простите», но вовремя спохватился.

- Через трубочку, она называется бомбилья, когда вода в калабасе закончится, долей до уровня заварки из павы, – он указал на забавный чайничек.

Шаман попробовал напиток, он был горячим и травянисто-горьким, и лишь где-то в отдалении маячила такая же травянистая сладость. Чаша-калабас приятно грела ладони.

- Горький и сладкий сразу, странно, – сказал шаман.

- Конечно! Это же мате, дурында! А горечь – это вообще подарок, уж я то, старый Тупа, знаю что говорю, но люди не умеют ценить подарки, вместо того, чтоб радоваться – кривятся и извергают их наружу, а потом канючат, что мир, видите ли, плох, сместился и вообще не совершенен… – чувствовалось что старик уже очень давно ведет этот монолог по поводу людской природы. И подвел итог монологу, – Засранцы!

Шаману нечего было на это сказать, соглашаться как-то не хотелось, но и возразить было нечего. Вместо того, чтобы говорить банальности, он допил порцию мате и долил горячей воды в калабас.

Старик тоже потягивал мате, иногда беззвучно шевелил губами, но ничего не говорил.

Сколько они так просидели, Шаман не мог сказать. Старик несколько раз наполнял чайничек горячей водой, и они продолжали потягивать горько-сладкий мате. В этом не было неловкости незнакомых людей, не было напряжения или смущения, не было междометий и разговоров о погоде. Просто тишина между двумя людьми, и вкус горько-сладкого мате.

Мир все сильнее замедлялся, приобретал зеленоватый оттенок заварки мате, сама заварка с течением времени становилась все слаще. И в этой сладкой тишине шаман кое-что вспомнил.

- Тупа, так ведь звали бога-творца индейцы гуарани. Он создал землю, воду и небо, наполнил их растительностью и жизнью, создал животных и человека. Но после этого он не вмешивался в дальнейшую жизнь своего творения, предоставив это занятие более мелким божкам и духам.

- Если ты думаешь, что о чем-то догадался, и хочешь наполнить мои уши сим откровением, так лучше сербай мате да помалкивай, это, по-моему, единственное, что у тебя хорошо получается, – иронично пробурчал старик, – Вселенной будет приятно. Поверь уж старику.

Старик опять поменял воду в чайнике-паве. За дверью матейни была глубокая весенне-осенняя ночь. Шаман слышал шуршание опадающих листьев по серому асфальту.

- Послушайте, Тупа, – сказал шаман, наклонившись вперед и бесстрашно всматриваясь в морщинистое лицо старика, – возможно, я действительно не мастер говорить, и вполне возможно, что сегодня утром я окончательно сбредил, но мне легче поверить в чудо, чем в диагноз психиатра, – все более распаляясь говорил он, – Вы должны вернуться! Мир сдвинулся, сезоны уже не властны над землей, царит межсезонье, на календаре март, но я чувствую ноябрьский воздух, слышу шуршание опадающей листвы, а я умею чувствовать истинную суть вещей, я…

- Прочитал несколько брошюр, написанных шарлатанами, и обсуждаешь сакральные смыслы Природы с такими же дурачками, как ты сам, даже не видя их глаз. – старик зло глянул на шамана, иронию смыло в море прибоем застарелого гнева, как песочный замок, – Послушай меня внимательно, малыш, не пытаясь вставлять свои жалкие медяки-слова. Возможно, я тот самый Тупа, о котором ты говоришь, и у меня есть веские причины, чтобы подавать путникам на Тропе мате, вместо того чтобы заправлять делами этого безумного мира и твоей осенней Весны. Ты пришел по Тропе ко мне, чтобы задавать Вопросы. А вместо этого поучаешь меня и ябедничаешь, как-будто ты какой-нибудь слюнтяй из детсада. Наставляешь на Путь истины, который сам не решаешься пройти до конца. Шаман хренов! Вы посмотрите на него, – при этом Тупа язвительно ткнул в Шамана пальцем и зыркнул в потолок, как будто те, к кому он обращался, тоже могли проницать бетон взглядом. – Так вот, что я тебе скажу. Раз ты дошел до меня и пил со мной мате, я отвечу на так и не заданные тобой вопросы. Но такие ответы опасны, намного опаснее вопросов, которые толкнули тебя на Тропу. И осенняя Весна – самая безобидная безобидность из того, что может встретиться тебе благодаря этим ответам. – Тупа замолчал и, смешно втянув щеки, допил остатки мате. – Ответов всего два, хотя вопросов, которые приводят к ним, множество. Простота и Любовь…

Тупа говорил долго, прерываясь лишь на то, чтобы долить в мате горячей воды. Он даже говорил, когда пил мате через бомбилью.

Шаман дослушал старика до конца. Очень вежливо поблагодарил за мате. Так сладко-вежливо что Тупа сплюнул на пол, ничего не сказав. Не понятно было ли это проклятие старого бога или благословение.

Шаман вышел из матейни и попал в Осень. Чудесный осенний лес. На берег журчащей речки.

В странную Осень.

Горько-сладкий друг

Он сделал три вдоха и два выдоха. Пытаясь выдохнуть в третий раз, он подумал: «что-то с этой Осенью не так» – и отключился.Многие говорят, что когда человек приходит в себя после забытья, то у него возникает два вопроса: первый «кто я», второй «где я».

У него было иначе. Первым пришло чувство сильнейшего стыда. Было стыдно за обморок, а это был обморок. Было стыдно за вежливую благодарность перед Тупой. Было стыдно, что он забыл большую часть объяснений старого Бога-творца, который почему-то встретил его на тропе и напоил мате. И все знания о себе он воспринимал сейчас через этот всеобъемлющий стыд. Такой, что он много и часто выдыхал со странным скрипящим звуком.

А вокруг была Осень. Точнее вокруг было сразу два безумства.

Безумство первое. Город исчез, и вместо него был осенний лес.

Безумство второе. Осень была странной. С привкусом Весны.

Когда он стал на Тропу, вокруг был Март, с ноябрьской отдышкой. Это было похоже на надежду. Надежду, которая выглядела как милая девушка, в руках которой была папка с надписью «совершенно секретно», и в этой папке было много информации, которая объясняла, почему Надежда никогда не сбудется. И, как всякую информацию с грифом «совершенно секретно», об этом знали все. Весь мир дышал Ноябрем в том Марте. И у всех была надежда, которой не суждено сбыться. Достоверно известно. Из надежных источников.

Здесь же была Осень. Золотая старость, которая говорила «возможно…». Троеточие обязательно. Умирание, в котором жила надежда на молодость. И не было опровержений этой надежде. Как и подтверждений.

Осенний лес заставлял дышать глубоко. Вдыхая аромат опадающей листвы, от которого слегка кружилась голова, Шаман пытался не смотреть на деревья – на ветках мерещились липкие почки, которых не было.

- Такое уже было, только наоборот, – сказал он, и стал умываться в речке, чтобы смыть послеобморочную одурь.

Когда он закончил, на воду прямо перед ним упал большой желтый кленовый листок. Прожилки на нем как-то так срослись, что получилось слово «возможно…». С троеточием.

Рядом упал второй листок. На нем было слово «Простота». Он взял оба листка, получилось предложение: «Возможно… Простота?» Вопросительный знак он добавил от себя, и спрятал оба листка за пазуху.

- Один из ответов, Тупы. Ничерта не помню, что он мне рассказывал, – его опять накрыло приступом стыда, и опять пришлось долго умываться в по-осеннему (весеннему?) холодной речной воде.

- Ух, – с соседнего дерева слетала огромная сова, и прервала его водные процедуры. – Ух, – повторила сова и преступила с ноги на ногу.

- Ну чего тебе? – раздраженно спросил Шаман.

- Ух, идиот, ух, – сказала сова.

- Согласен.

- Ух, – сова явно была довольна согласием, и переступив с ноги на ногу улетела.

- Ух, – повторил шаман глядя сове вслед.

Он быстро забыл этот непонятный диалог с совой. Ведь вокруг творилось настоящее волшебство. Сквозь золотые верхушки светило пока еще теплое солнце, от чего казалось, что деревья как бы сами излучали приятный золотистый свет.

Шаман с удовольствием вдохнул этого странного лесного воздуха, потянулся и с удивлением понял, что ему здесь нравится. Он сам не заметил, как ноги понесли его вниз по течению речушки, и даже слегка пританцовывали.

- Возможно, простота! – вслух сказал шаман и засмеялся.

Он был один в волшебном лесу. Он попал сюда из города каким-то неведомым образом. И, конечно, можно начать паниковать и метаться, но это слишком сложно. Он прямо чувствовал эту сложность, в том мире она была такой привычной, и поэтому казалась такой простой, но Простоты в ней не было.

Поэтому он просто с радостью пошел вдоль речки. А потом побежал. Потом ему захотелось кружиться. Когда он кружился, то почувствовал странный ритм. Казалось, что это целый лес хлопает в ладоши, кто-то заиграл на флейте удивительную мелодию. И Шаман, не задумываясь, начал танцевать.

Он кружился в танце, пропуская через себя ритм леса и мелодию флейты, он что-то выкрикивал этим странным деревьям, с которых облетала листва, но на которых мерещелись почки. Он смеялся синему небу, раскидывая руки.

Танец захватил его так сильно, что он не заметил, как повалился на землю, но душа его продолжала петь, смеяться и танцевать. Он отстраненно подумал, что кто-то когда-то где-то назвал это состояние «внутренним движением». И еще Шаман вспомнил, что тогда он так и не понял, что это значит, и вот сейчас, лежа на теплой траве посреди поющей весенней Осени, он думал: «так вот, как это!»

Потом он просто раскинул руки, и, закрыв глаза, слушал как стучит его сердце. Он чувствовал, что стучит оно в унисон целой Вселенной.

- Ну и долго ты еще будешь так валятся и страдать херней? – кто-то явно не разделял этой идилии.

Шаман приподнялся на локтях и огляделся. Прямо перед ним сидел человек, он был странно одет и в руках держал флейту.

- Это ты так чудесно играл? – с восхищением спросил Шаман, пропустив мимо кислое выражение лица незнакомца.

- Я? Чудесно играл? Ты что идиот? Или ты совсем спятил после сонастройки с Дыханием Мира? – после каждой фразы незнакомец зло тыкал в шамана флейтой.

- Ты чего грубишь? Я к тебе с радостью и открытым сердцем…

- Да шоб ваши открытые сердца поскорей дерьмом набили!

- Тю, ну ты и дурак… и хам, – сказал Шаман, явно обидевшись, он уже собирался встать и уйти.

- Конечно, Шаман, если ты так пожелаешь, то я не произнесу больше ни слова, прости за мою грубость, – незнакомец сказал это так мягко, что Шаман протянул руку незнакомцу забыв, о том, что только что собирался уйти:

- Ладно, забыли. Давай познакомимся…

- «Дявай познякомимся», – кисло передразнил флейтист, – Миру – мир, миру – мир, кто поссорится – в сортир, – незнакомец начал кривляться, как пятилетний ребенок.

Шаман в недоумении замер. Он не понимал, как общаться с первым (сова не в счет) разумным существом в этом месте. От его противоречивых реплик в груди жило сразу много чувств: желание понравиться и познакомиться ближе, холодный зародыш обиды, детское недоумение, немного колючей злости и почему-то… жалость.

Пока Шаман прислушивался к своему безусловно богатому внутреннему миру, внешний мир изменился. Появилось что-то тревожное в воздухе, и одновременно приятное, как-будто предвкушение значимого события. Даже безумный флейтист насторожился и стал вертеть головой в разные стороны. Лес затих.

- Чую, – они вместе повернули головы к речке, и вместе сказали это слово. Шаман показал флейтисту дулю, а незнакомец экстравагантно поклонился.

По речке плыл венок. Вокруг дивных, не вянущих трав, из которых он был сплетен, распространялось еле заметное сияние. Казалось что венок почти не касается воды. Венок прибило к берегу возле ног шамана. И в этот момент сияние погасло, и волнительная тревога, наполнявшая мир, исчезла. Лес опять зажил своей странной весенней Осенью.

- Это для тебя, – очень серьезно сказал незнакомец, нервно вертя в руках флейту.

Шаман взял в руки венок.

- Красивый, – сказал он.

- А херня обычная. Бабские закруты. Мне тут одна уже пыталась впарить нечто подобное, – буркнул флейтист, и издал инструментом противный писк.

От венка одуряюще пахло влажными травами. Шаман впервые видел такие и вдыхал такой аромат. Он, не задумываясь, одел венок. Травинки защекотали лоб и уши.

Головокружение прошло, а вместо него появилась одна идея, которую, Шаман не сомневался, ему навеял венок.

- Спасибо тебе большое, добрый человек, за твою замечательную мелодию, это истинное наслажде…

- Обосраться, как ты завонял здесь все своими словами, капец! – прервал его флейтист противным голосом.

- Ах, дрянь! А ну заткнись живо! – шаман гротескно свел брови и топнул ногой.

- Простите, господин, за мои вольности, – незнакомец виновато развел руками.

- Бедненький! – шаман сделал шаг к флетисту.

- Пошел в задницу отсюдова! – флейтист вскочил и зло сплюнул, но в его глазах была… Боль?

- Сам пошел, козел драный! – шаман сделал еще один шаг, внимательно вглядываясь в глаза незнакомца.

- Пожалей, не гони! – казалось, флейтист сейчас упадет на колени.

- Не гоню, оставайся, несчастный, битый судьбою…

- Сволочь, не гонишь, да? Падла, сука! – казалось, что он сейчас вцепиться в лодыжку Шаману и будет мотать головой как пес.

- Тихо, кретин, а ну живо рассказывай про всю эту херню, которая с тобой твориться.

И он рассказал. Время от времени Шаману приходилось прикрикивать на него или, наоборот, энергетизировать речь флейтиста благим матом, обращаясь к нему по?человечески. Они сидели на опавших желтых листьях и смотрели на медленно текущую речушку. Старались не смотреть друг на друга. В этой истории прямые взгляды делали все только хуже… ясней.

Флейтиста звали Райд. Он был музыкантом и волшебником. Талантливым музыкантом и еще более талантливым волшебником. Он творил чудеса и музыку своей флейтой, изменял мир при помощи мелодий и наполнял его прекрасным. Он был счастлив. Пока однажды кто-то не назвал его лучшим из когда либо живущих волшебников и музыкантов. Он удивился. Он до этого не сравнивал себя с кем-то мерками «лучше-хуже», просто шел за вдохновением. А тут говорят: «Ты лучше всех»! И тогда он стал проверять, действительно ли он лучше других. Оказалось что да. Он победил в соревнованиях всех менестрелей и магов-гальдов в своем мире. Потом он оживил и призвал души великих мистиков и менестрелей прошлого, и тоже победил их. Когда он победил всех, кто мог с ним соперничать – он сильно загрустил, он чувствовал в себе эту ужасную жажду побеждать и пустоту – потому что побеждать было уже некого. И тогда от отчаяния он решил пошутить. Над всеми и над самим собой. Райд разделил себя на две абсолютно одинаковые части, каждая из которых была равна целому Райду.

Правда смешно? Он смеялся до колик в животе и до судорог в челюсти.

Райд устроил самый великий волшебный музыкальный турнир, на который он пригласил всех своих бывших соперников в качестве зрителей. Шутка, которая родилась из отчаяния и жажды победы, закончилась соответствующе. Это был великий поединок. Музыка Райдов воздвигала горы, и раздвигала моря, она наделяла крыльями, и помогала вспомнить всем присутвующим все свои прошлые перерождения. Их магические мелодии избавляли, лечили, вдохновляли, возвышали, одаряли сразу всех и везде. Это было величайшее соревнование магов за всю историю того мира. Все присутствующие менестрели и скальды сочинили о нем множество од, поэм и руководств по практической магии.

Райд победил сам себя. Когда две абсолютно равные, одинаковые части его личности, одна из которых была победителем, а другая – побежденным, объединились, – Райд безумно обрадовался – жажда пропала.

Но ликовал он не долго.

К нему стали подходить его друзья и коллеги по ремеслу, поздравляя с таким великим свершением. А он их крыл матом, на чем свет стоит. Посылал, ругал, глумился над всей родней до двенадцатого колена включительно и хамливо плевал под ноги. Когда же его товарищи на него разозлились и стали его попрекать, – он стал валяться у них в ногах и просить о прощении и милосердии. Когда его пожалели, он опять стал хамить и поносить.

Его личность, в которой соединились победитель и побежденный, стала ущербной, и теперь Райд был проклят самим собой. Он всегда отвечал собеседнику обратное от того, что ему говорили, с противоположным чувством и противоположным смыслом. Его жалели – он глумился, его ненавидели – он был нежен. Это была болезнь, и он был не властен над ней. Но другие не видели этого – его просто посчитали зазнавшейся сволочью и лицемером. А в его мире это считалось самым большим грехом и преступлением. Его изгнали.

Теперь он одиноко слонялся по магическим тропкам, растеряв большую часть своего Дара и таланта. Злой и несчастный, вечный победитель самого себя.

Шутка удалась. Только никто не смеялся.

- Да, эк тебя вдоль черной полосы протянуло, – сказал шаман и, чтобы не нарваться на приступ гнева, быстро добавил, – кретин ты.

- Да уж. Помоги а? Я в последнюю мелодию вложил все свои силы, и она привела тебя сюда, да и венок этот чудный не просто так приплыл. Помоги, мне, пожалуйста, – это была просьба существа, который вкусил всемогущества, но сейчас был беспомощен и одинок.

- Помогу уж, что с тобой делать, да и вообще, что мне еще здесь делать? – сказал шаман смущенно, совсем забыв добавить что-нибудь хамское, и тут же получил:

- Так чего ты тут расселся, гад, я же, ёпсель, страдаю! Охренеть, гуманизмы развел, спасай меня срочно!

- Ты как горько-сладкий мате, – сказал шаман, и тут в его голове зазвучал голос Тупы, голос Памяти:

«Простота это то, что дает доступ к истинной сути вещей, мир не так прост как тебе кажется, он значительно проще. Я исходил из этого, создавая мир. Но вам, людям, почему-то свойственно белое называть черным. А сложное простым. Вместо того, чтобы переживать все многообразие чувств, горечи и сладости, вы отдаете предпочтение чему-то одному и забываете про вторую противоположность. За что потом сильно страдаете. Простота – это единство противоположностей, живущих в одной душе…»

Шаман начал лихорадочно думать в слух:

- Ты, Райд, не можешь быть одновременно победителем и побежденным, не можешь быть одновременно, добрым и злым, любящим и циничным, не можешь быть сразу умным и дураком. Это противоречиво и сложно с одной стороны, но ВОЗМОЖНО и ПРОСТО с другой… – он замер, озарение, которое вот-вот должно было произойти, мучило его, и никак не могло превратиться в знание и покинуть душу. Он хотел схватиться за волосы, забыв, что на голове венок, а когда он прикоснулся к венку – тот полыхнул белым светом, на миг ослепляя все вокруг.

Когда шаман снова смог видеть, то перед ним лежала простая суковатая палка, такой пользовались путники, чтобы опираться на нее при ходьбе и отгонять диких собак.

- То, что нужно! – воскликнул шаман, схватив палку.

И с силой стукнул Райда по спине.

- Ай! Ты чего! – вскрикнул Райд, откскакивая и потирая ушибленое место.

- Получи, вшивый козел! – Шаман накинулся на Райда, охаживая его палкой по плечам и рукам. Про себя он подумал: «надо постараться не травмировать бедолагу»

- Добродетель, ай! Су-к-су-к, – Райда корежило от естественного желания ругаться с одной стороны, и его болезненного проклятия противоречить собеседнику с другой.

- Вот тебе, гад!

- Добрый, ай! Чело… Ай! Черт… Ай!

- Засранец хренов!

- Постите, еб, ай! Сука!

- Вот тебе, менестрель паршивый!

- Дрянь, спаситель, сволочь добрая, зачем меня так злостно благостно мутузишь!

С языком Райдо происходили странные вещи. Но Шаман, не обращая на них внимания, продолжал бить и обзывать его.

- Кретинистый кусок вонючего дерьма!

- Ой! Нет, гадливый прекрасный сукин добродель, чтоб тебя разорвало на кучу кусочков и собрало в лучшем виде, Ай! Сукин отброс из чистого перламудра. Пусть жить ты будешь и долго и… Ай! Нет! Ай! Да! Добрая сука! Ай! Дорогой мерзопакасный друг. Засранец из лучших людей! Ай!

- Вот тебе идиот!

- Сам ты идиот! – в Райде что-то щелкнуло и он, скособочившись (видимо, шаман немного переборщил), – перехватил лупившую его палку и замахнулся, чтобы дать сдачи, – Гад!

Палка обожгла Райду пальцы и исчезла.

Они стояли друг напротив друга, запыхавшиеся и потные. У Райда на лбу сиял свежий синяк. Они смотрели друг другу в глаза, и что-то было важное в этой тишине, прерываемой лишь отдышкой и хриплым дыханием.

- Жив, друг? – спросил Шаман.

- Да… друг. – ответил Райд. И не добавил больше ни ругательства, ни мольбы. Секунда замешательства и они, дружно хохоча, лупили друг друга по спинам, скача как угорелые

- Получилось!

- Да!

- Гад, ну задал же ты мне трепку!

- Сам напросился!

- Я здоров!

- Да!

Отсмеявшись, они долго жали друг другу руки.

- Спасибо, Шаман, спасибо, – Райд начал блекнуть и истончаться, вот уже сквозь него стало видно весенний осенний лес. – Мой мир забирает меня назад. Знай, что теперь у тебя есть друг в этой Вселенной. Спасибо тебе.

Когда он уже почти исчез, то сказал: «Если будешь в беде на своем пути, крикни в ночь мое Имя, только добавь в конце звук «о» – это древнее заклинание пути, и я приду на помощь»

- Хорошо, – сказал шаман, и добавил, – помни про простоту, друг!

- Хорошо, друг, – и Райд окончательно исчез.

- Ух, – сказал шаман, опять оставшись один. Ему было хорошо и немножко грустно. – Теперь у меня есть друг, – повторил он, и пошел умываться к речке.

За ним с верхушки дальнего дерева наблюдала большая сова. И, повернув голову к небу, как-будто за небом кто-то был, она сказала:

- Хороший, ух, хоть, и, ух, дурак, ух.

Двое в лучах заката

Шаман шел по лесу. Его уже не сильно беспокоили безумства Межсезонья. Он вдыхал этот воздух неоправданной надежды, собирал особо красивые желтые листья в забавные икебаны. Он надолго остановился возле псевдо-елки, с кончиков которой слезали шкурки шышек, и салатовые молодые росточки выступали из-под них. Его не беспокоило, что посреди Осени такое не возможно. Шаман, как в детстве, с удовольствием срывал остатки шишечной кожуры, освобождая молодые побеги хвои и смаковал шуршание шелухи на пальцах.

Однажды ему показалась, что впереди над верхушками деревьев пролетела большая сова, он даже крикнул ей «Ух!», но она не отозвалась.

Шаману было хорошо. Просто хорошо. Он наслаждался этой невозможной прогулкой. Просто совмещая в своей душе и Осень и Весну. Молодость и старость.

Он решил остановиться на ночлег возле огромного дерева с низкими раскидистыми ветками. Он развел костер, слегка удивился, когда просто высек огонь на лучину из своих пальцев. «Наверное, волшебство – это простые вещи» – думал он, с удовольствием грея руки перед рыжим пламенем.

Когда он уже хотел заснуть, а костер уже почти догорел, то Шамана вдруг охватило сильное беспокойство, он не находил себе места, ерзал, даже покусывал ногти, постоянно вглядывался в темноту Леса. Это был не страх, Лес был почти родным, и казалось, что он даже успокаивает Шамана, похлопывая ладонями-темнотой по спине.

Неожиданно все вокруг затихло. Шаман замер прислушиваясь к тишине, боясь нарушить ее неосторожным шорохом. И тут ему на колени что-то упало. Венок, который шаман так и не снял, засветился сам и осветил все вокруг нежным желтоватым светом.

На коленях шамана лежал большой желтый кленовый лист. «Странно, я целый день шел по Лесу, а клена здесь так и не увидел, откуда берутся эти листки?»

Посередине листка сросшиеся прожилки образовывали слово «Любовь».

Шаман спрятал листик за пазуху, там, где уже лежали листики «возможно…» и «простота». Свет от венка медленно погас, шаман свернулся возле тлеющего костра и сделал глубокий вдох, когда он выдыхал – то уже спал.

Ему снилось, как будто он стоит на школьном уроке возле доски, и строгий учитель, похожий на Тупу, заставляет его сложить связное предложение из трех слов: возможно, простота и любовь.

- Простота – это, возможно, любовь, – проскрипел он мелом по доске.

- Чушь! Получишь двойку, если не придумаешь чего-нибудь получше.

- Возможна, как любовь, так и простота, – мел ужасно крошился, а глаза слезились, а тряпку сволочи-дежурные, как всегда, не намочили.

- Бред! Это очевидно, щас получишь двойку, если не придумаешь, что-то подходящее.

«Все равно мне терять нечего» – сказал Шаман доске, и громко как зубрешку произнес:

- «Возможно» – это на самом деле глагол «возьми» и предлог «но», таким образом, получаем предложение: возьми любовь, но просто.

- Молодец, пять! Ты всегда поначалу дурачком, ух, прикидываешься, ух!

Во сне учитель-похожий-на-старика-Тупу превратился в знакомую сову и, сильно оттолкнувшись от учительского стола, вылетел в окно!

- Ура, перемена! – крикнул Шаман во сне и проснулся.

- Доброе утро, – приветливо сказали возле костра.

- Доброе утро, – сонно ответил Шаман, он, оказывается, за время сна откатился к основанию ствола огромного дерева.

Возле весело потрескивающего костра сидела девушка. Она что-то помешивала в небольшом котелке. Другой рукой девушка ловко переворачивала лепешку, которая пеклась рядом с костром на плоском камне.

- Как тебе спалось под моим деревом? – с улыбкой спросила она.

- Ч’удно, или чудн’о, я еще не понял, а скорее всего, и то, и другое, – сказал он, смущенный тем, что его застали в помято-утреннем виде. «Даже нет возможности сбежать под предлогом чистки зубов» – сонно думал Шаман.

- Если хочешь умыться, то вон там есть прехорошенький ручеек, – девушка махнула рукой в сторону леса.

- Спасибо, – сказал Шаман и, сонно покачиваясь, побрел к ручью. «По-моему, мне снилось что-то важное, но вот что? И, по-моему, эта девушка читает мои мысли, или у меня все на лице написано?» – думал Шаман, смывая школьный мел с рук в холодном ручье. Утреннее солнышко отражалось от поверхности, слепя солнечными зайчиками. «Волшебство – это просто» – сказал шаман и достал из кармана зубную щетку. Пасту решил не доставать – не хотелось загрязнять такой чудесный ручеек.

Когда он вернулся к костру, – девушка ему приветливо улыбнулась, а он улыбнулся ей в ответ. Радуясь как ее, так и своей улыбке, он еще подумал, что давно он так просто и открыто не улыбался.

- Меня зовут Нешама, а тебя Шаман, да? – почти утвердительно спросила она.

- Шаман, а откуда ты знаешь? – спросил шаман.

- Мне Йо сказал, – Нешама показала на дерево.

- Ты нимфа? – спросил шаман.

- Наверное, скорее всего так и есть, – такое ощущение, что она прислушивалась к чьим-то разъяснениям. И, тряхнув челкой, как бы отгоняя этот голос, – Хочешь завтрак!

- Хочу!

Она протянула ему глиняную кружку, в которую налила варева из котелка, и лепешку. Это было очень вкусно. Варево на самом деле было очень похоже на густое какао с каким-то ягодным привкусом, а лепешка была такой нежной, что прямо во рту таяла. Через край кружки он разглядывал Нешаму. «Красивая» – первое, что подумал про нее Шаман, но было в ее красоте что-то сумасшедшее. Толи зеленые глаза и рыжие волосы с непослушной челкой, толи то появляющиеся, то исчезающие веснушки. Ее одежда была красивой, и совершенно непонятно, из какого количества частей она состояла, выполненная в цветочных тонах и цветочными рисунками украшена. Иногда казалась, что цветы настоящие. «Не сумасшедшая, подумал шаман, – просто волшебная». И улыбнулся своим мыслям.

- Очень вкусно, – сказал шаман.

- Правда, – казалась, что она удивлена и обеспокоена одновременно. В этот момент что-то кольнуло Шамана в сердце, но он отмахнулся от этого и сказал:

- Можно добавки?

Она странно, на него посмотрела и неуверенно, даже робко сказала:

- Можно.

Как-то он сам не заметил, как они разговорились. Когда он допивал вторую кружку псевдокакао, он уже рассказывал, сильно приукрашая, историю спасения Райда. Она смеялась и мило краснела, когда он цитировал те пассажи, которые выдавал Райд во время избавления, и Шаману, казалось, что огромное дерево-Йо тоже смеется вместе с ней.

- Хорошо, – сказал Шаман.

- Да, хорошо. – сказала она.

Потом она рассказывала историю про смешного бельчонка, который живет в ее дереве, и про то, как он решил подружиться с солнцем. Шаман не знал, плакать ему или смеяться. История была комична до безумия, но с другой стороны, преисполнена грусти.

- А хочешь, я тебя с бельчонком познакомлю? – спросила Нешама.

- Давай, – согласился Шаман.

В этот момент две нижние ветки, как две гигантских руки, опустились и осторожно оторвали его от земли, краем глаза он заметил, что точно так же они обхватили и Нешаму. Не успел он привыкнуть к этому странному чувству, когда тебя держит дерево, как у него появилась масса новых поводов для удивления. «Удивление» – это еще мягко сказано. Ветки поднимали его со всевозрастающей скоростью, а потом разжались, и он полетел вертикально вверх. Как будто запущенный из огромной рогатки. Когда он перестал лететь вверх и завис в верхней точке, уже готовый начать падать вниз, его тут же подхватили две другие ветки и точно так же подбросили вверх. Через пару бросков он даже начал кричать от восторга:

- Кайф, быстрее! Йо-о-о!

Но вот очередная ветка вместо того, чтобы бросить Шамана вверх, поднесла его к стволу и осторожно опустила на широкое разветвление веток. Рядом опустилась Нешама.

- Фух, я теперь понимаю, почему дерево зовут Йо, – отдышавшись сказал Шаман.

- Да, Йо у меня проказник, – сказала Нешама, нежно гладя ствол гиганта.

- Слушай, а снизу он мне не показался таким огромным.

- Йо скромный, хоть и принц. – сказала Нешама.

- Принц?

- Ну да, он сын Царя Деревьев.

Они шли по толстым ветвям и переплетениям, листья этого чудесного дерева плотно смыкались вокруг них. Шаману казалось, что они идут не по ветвям дерева, а по огромному дому, который построил эксцентричный архитектор-натуралист.

Нешама рассказывала ему о разных хитросплетениях судеб при дворе древнего Царя Деревьев, о других братьях и сестрах Йо. Шаман заворожено слушал ее чудный голос, который отражался эхом в этом необычном дереве.

Они шли уже довольно долго, когда шаман спросил:

- Слушай, а почему мы идем такой дорогой, или бельчонок живет так глубоко в дереве?

- Знаешь, мне просто кажеться, что Йо хвастается перед тобой, – засмеявшись, сказала она.

- У него это отлично получается.

- Мы уже почти пришли.

Бельчонок оказался огромным. Шамана размер этого существа потряс даже больше, чем способ путешествия по дереву. Бельчонок, когда сидел на задних лапах, был почти такого же роста, как и сам Шаман.

Бельчонок жил в большой комнате, язык не поворачивался назвать это дуплом, но скорее всего, это оно и было. Пол был застелен опавшими листьями, здесь приятно пахло травами и какими-то орешками. У Шамана неожиданно громко заурчало в животе, он понял что проголодался – завтрак был вкусным, но видимо не очень сытным. Бельчонок поднес к его животу свое ухо с кисточкой, смешно щелкнул, и куда-то ускакал.

- Тебе повезло, – сказала нимфа. – Далеко не каждого, бельчонок, угощает орехами из своих запасов.

В этот момент вернулся бельчонок, он нес искусно сплетенную корзинку, полную больших, по очертаниям похожих на фундук, орехов.

- Спасибо большое, я и правда проголодался, – сказал шаман, когда бельчонок поставил корзинку посреди комнаты-дупла, и жестом, состоящим из взмаха лапки и пушистого хвоста, недвусмысленно пригласил их присоединиться.

Орехи были чудными. Их приходилось подолгу жевать, потому что во рту они увеличивались, переливаясь оттенками вкуса. Шаман уже давно оставил попытки понять, на что же они похожи по вкусу.

- Не ешь сразу много, – сказала Нешама, – от них можно опьянеть.

- Поздно. – сказал Шаман, чувствуя как вся комната-дупло начинает забавно плыть перед глазами.

И тут шаман громко расхохотался! Сквозь смех и слезы он рассказал им, о втором смысле слова «белочка» в его мире. Теперь они уже безумно хохотали все вместе. Похоже, что орехи действовали не только на Шамана. Бельчонок смешно схватился за живот и, повалившись на спину, дрыгал задними лапками.

Отсмеявшись и доев орешки, они вежливо попрощались со все еще похихикивающим бельчонком, и, слегка пошатываясь, вышли из дупла бельчонка.

Коридор, по которому они шли, стал разделяться на отдельные ветви, и вот Шамана опять обхватила заботливая ветвь-рука.

- Йо, только, пожалуйста, не кантовать, – заранее предупредил Шаман.

Вежливое дерево теперь просто передавало его «из рук в руки», пока он не оказался на ветке возле входа в большущее дупло. Или же это Йо по-особенному сложил свои ветви-листья. Не понять.

Рядом опустилась Нешама.

- Йо, сказал мне, что видел, как ты танцевал вчера. Ты любишь танцевать?

- Люблю, – Шаман замелся, – но, если честно, не очень-то умею.

- Я слышала, что мудрецы говорят, что Любовь лежит в основе всего, и раз любишь, то значит, уже чуть-чуть умеешь, – Нешама загадочно улыбнулась и вошла в темноту дупла.

Шаман пошел за ней, при этом он чувствовал легкое «дежа вю», толи от очередного дупла, толи из-за слов нимфы.

Сначала долгое время было темно, он шел, ориентируясь на шуршание впереди идущей Нешамы. Потом он услышал мелодичный звук плещущейся воды. А потом стало неожиданно светло.

- Абалдеть! – сказал Шаман, еле придерживая отпадающую челюсть.

Они стояли посреди огромной залы, или пещеры, или дупла, Шаман уже готов был назвать это место дворцом культуры. Потому что не было одного слова, которое бы обозначило это место. В огромном пространстве, которое находилось внутри гигантского дерева, журчали, звенели, текли тысячи маленьких водопадов. Они перетекали из ванночек, образованных самим деревом. Через небольшие просветы падал солнечный свет, который дробился на миллионы солнечных зайчиков, которые плясали под аккомпанемент журчащей воды.

- Абалдеть! – еще раз повторил Шаман, растеряв весь свой богатый, как ему когда-то казалось, запас слов.

- Тебе и правда здесь нравиться? – робко спросила нимфа.

- Не то слово! Здесь просто чудесно! – сказал Шаман. – Это одновременно мило, волшебно, красиво и так… так…

- Увлекает?

- Да.

- Я очень люблю воду, мне кажется Вода это физическое проявление Любви. И, Йо как-то решил мне сделать такой вот подарок. Теперь это одно из самых моих любимых мест.

- Я тебя очень хорошо понимаю, что-то здесь откликается, – Шаман приложил руку к груди.

- Но это еще не все! – подмигнула Нешама. – Слушай!

- Что это?

Казалось, что у каждого водопадика появился аккомпанемент из барабана или бубна. Сначала они звучали еле-еле, как-будто барабанщики касались инструментов кончиками пальцев, имитируя звук дождя. Потом барабаны заиграли громче. Вот уже единый многогранный ритм Ниагарой, да что там, сотнями Ниагар обрушился на Ошарашенного Шамана!

- Это Йо подыгрывает нам.

- Йо?

- Да, он любит барабанить по себе, извлекая разные ритмы. Помнишь, что я говорила насчет танца?

Но Шаман уже не мог ответить – его унес ритм. Полностью заполнил его естество, не оставив там места мыслям, словам, сомнениям. Шаман чувствовал лишь ритм, он чувствовал Поток. Поток чего? Если бы он мог сейчас говорить, он ответил бы: «Любви».

Когда он чуть-чуть пришел в себя, он сделал над собой усилие, чтобы прекратить кружиться и танцевать вместе с потоком-ритмом Йо. Он посмотрел на Нешаму. Она тоже остановилась и посмотрела на него. Они тяжело дышали. Между ними вибрировало пространство, наполняясь его Паузой. Паузой первого шага. Паузой, которая так важна, потому что дальше будет танец Двоих.

Он не запомнил ничего в том танце. Ни то, как танцевал. Он запомнил лишь ее глаза, и неожиданный жар ее тела, к которому прикасался во время кружения и танца. Остальное он прожил, танец как поток прошел сквозь него, оставив в памяти лишь ее зеленые глаза, да волшебную теплоту ее гибкого тела.

Времени не существовало. Он не знает, сколько они танцевали. Очнулся он от того, что стало как-то свободно внутри. В груди. Йо перестал играть.

Они сидели на самой верхушке гигантского дерева.

Лес простирался до самого горизонта, кипя бесконечным золотым океаном. То тут, то там на горизонте проступали огромные деревья, наверное, это были братья-сестры Йо. Огромное по-весенне-осенему нежное солнце склонялось к горизонту, превращая мир в золотую симфонию, звучащую самыми сокровенными нотами души.

Рядом сидела Нешама.

Они долго молчали, замерев от восторга. Слушая эту дивную музыку вечера. Которая на самом деле была Тишиной.

- Спасибо, – наконец сказал Шаман. – Сегодняшний день был для меня настоящим подарком. Спасибо.

- И тебе спасибо за то, что так радостно его принял, – сказала нимфа, посмотрев на него своими зелеными глазами.

Шаману захотелось как-то отблагодарить Нешаму, он судорожно думал, как это можно сделать, и тут его осенила идея. Он пробормотал «как всегда, все очень просто» и достал из кармана мыльные пузыри.

Он протянул их ей. Достал из кармана вторую баночку. И ничего не объясняя, запустил в этот по-осеннему золотой мир облачко весенних мыльных пузырей.

- Волшебно! – воскликнула Нешама и присоединяясь к нему.

Они сидели на верхушке дерева-принца и пускали мыльные пузыри над океаном из золота. Солнце подсвечивало каждый пузырь, заставляя переливаться невозможными яркими красками.

Шаман был счастлив. Он чувствовал, как его одновременно переполняют восторг и покой. Он вдыхал цветочный запах нимфы. Чувствовал плечом ее тепло.

Она повернулась к нему. Они смотрели в глаза друг другу. Закатное солнце этого весенне-осеннего мира расцвечивало их души, как мыльные пузыри. И внутренний свет, скрытый от мира, пробивался через их глаза. И этот свет помогал видеть Другого рядом. Видеть не роль, не желание понравиться, не воспоминания прошлых жизней, а просто видеть другого-другую рядом.

Тут шаман вспомнил фразу из сна «возьми любовь, но просто», и сильно заволновался, заерзал на ветке, так что Йо пришлось поддержать его, иначе он свалился бы вниз.

Нешама захихикала. Шаман, смущаясь как подросток, заливался красной краской. Нимфа игриво щелкнула его по кончику носа. Он показал ей язык, она показала в ответ.

«Наверное, это тоже волшебство, – думал Шаман, с волнением вглядываясь в ее зеленые глаза. Он почти престал дышать, боясь спугнуть эту напряженную и такую щемяще-важную тревогу, которая зависла между ними.

Он медленно прикоснулся к ее щеке, она дотронулась кончиками пальцев его губ. Пальцы холодили разогретые дыханием и волнением губы. Ее кожа была такой гладкой и такой нежной, что шаман чувствовал, как исчезает, такой дорогой ему, душевный лед. Тот самый лед, который он хранил и взращивал в себе так долго, которым защищался от мира.

Ее губы были жадными, страстными и прохладными, он трепетал от каждого ее прикосновения и порыва. Он почувствовал, как проходит сквозь них Поток. Поток чего? Шаман не смог бы ответить даже если мог бы говорить.

Они любились в лучах заходящего солнца.

Йо заботливо подстилал под них мягкие листья, и удерживал в своих ветвях-ладонях.

Они любились, и когда солнце зашло, то его внутренний свет смешался с ее светом, и со стороны могло показаться, что на верхушке дерева-принца зажглась новая звезда.

Они любились, разливая друг в друге свое тепло, свою нежность и свою страсть.

Сияние вокруг них разгоралось все ярче. Звезды-сестры поглядывали на новую родственницу с неба. Кто-то с восхищением. Кто-то с осуждением. Какая-то старушка-звезда прокряхтела «эх молодежь, молодежь».

Они любились так близко, так трепетно, так заботливо, что он чувствовал старые раны и прошлые страдания в ее душе, и заглаживал их своими руками. Она зацеловывала и смахивала с его души снежинки и льдинки.

Они любились.

Просто.

Волшебно.

Шаман и Царь

- Быстрее, уходи!

Шаман приоткрыл глаза, он лежал на земле возле основания ствола Йо.

- Вставай, любимый, тебе надо уходить! – над ним склонилась Нешама, ее лицо было переполнено тревогой.

- Почему? Скоро вернется муж? – он игриво притянул ее к себе, не обратив внимания на ее волнение.

Она отстранилось.

- Если ты останешься, то погибнешь, – сказала она, вглядываясь ему в глаза.

- Что случилось, – уже обеспокоено спросил он.

- Я же нимфа! Ты что не понимаешь?

- Нет. Подожди, – он усадил ее рядом с собой, – Объясни мне спокойно и по порядку.

- Ладно, но надо торопиться, – она села рядом и нервно отбросила рыжую челку назад, – Ты меня назвал нимфой. Не знаю как в твоем мире, но здесь нимфы служат Царю Деревьев. Царь ненавидит людей. Поэтому каждого, кто попадет сюда, мы должны напоить соком Древа Мира, выпив который человек превращается в дерево. Венок, что ты носишь – сплела я. Это древняя магия. Когда ты попал в этот мир, я отправила его тебе по реке, он должен был тебя сюда привести. Так было всегда. Но ты не похож на других. Я начала слышать твои мысли, ты завладел моей силой через венок. И вместо того чтобы просто прийти ко мне, выпить сок Древа Жизни и превратиться в дерево, ты стал использовать древнюю силу, сокрытую в венке. Про нее не знал даже Царь Деревьев, и еще я тебя чувствовала, как-то все время, не как нимфа свою жертву, а как…, – Нешама запнулась, из ее глаз потекли слезы, когда они падали на землю то тут же прорастали маленькими голубенькими цветочками.

Шаман замер. Он смотрел по переменно то на нимфу, то на цветы, и вообще казалось, что он никуда не смотрит. Замер. Потерян.

- Потом ты выпил сок Древа Жизни, и попросил добавки, – Нешама улыбнулась сквозь слезы, – потом было волшебство. Что-то происходило с миром, с Йо, со мной. Мы были так близко, так нежно…

- И что же, после… ты готова… прогнать меня. После всего одной ночи? – преодолевая что-то в себе, сказал Шаман.

- Ты глупый, и смешной, и любимый, – Нешама повернулась к Шаману и погладила его по щеке. – Здесь времени нет. Здесь все иначе. Ты пока этого не понял. Когда ты заснул, Йо предупредил меня, что сюда идет Царь, чтобы посмотреть на новое дерево. Я спрятала тебя, и попыталась соврать ему. Я думала, что это невозможно – нимфа, которая лжет Царю Деревьев. Такого не бывает. Но я соврала, что ты от меня сбежал. И он поверил. – Она начала затихать с каждым словом, – я… боюсь… что… он…- Нешама, тряхнула головой, и твердо сказала, – Тебе надо уходить.

- Ты что-то не договариваешь…

- О! Она многого не договаривает, – хрипло и насмешливо-зло сказали сзади них.

Шаман резко вскочил, а Нешама, наоборот, опустилась на оба колена, низко склонив голову.

Перед ним стоял Лесной Бог. Выше Шамана на несколько голов, он казался огромным, весь покрытый корой и мхом, на его темно-зеленом лице ярко горели темно-синие глаза. Сейчас они были полны холодной ярости. На плече у него сидел седой ворон.

- Она не сказала тебе, человек, что хоть это и невиданно, чтобы нимфа лгала своему повелителю, все-таки я еще Царь Деревьев, и понимаю, что истинно в моих владениях, а что ложно. Я ей сказал, что раз она так сроднилась с человеком, и не хочет мне тебя показывать, то пускай! Но дерево мне нужно в любом случае, и мне все равно, как она его получит. Она хотела спровадить тебя, и самой навсегда обернуться березой. Моя лучшая нимфа – и вдруг береза. Ха! Я не против. Я лишь против, чтобы ты уходил, не узнав правды, а Нешама всегда славилась своей скромностью.

- Слово «сволочь», тебе о чем-то говорит? – зло сказал Шаман.

- Говорит, о тебе и о всем твоем племени, – хрипло проклокотал царь.

Тут ворон, сидевший у него на плече, громко сказал «Кар» и что-то заклекотал царю.

- Ворон, говорит, что ты смог дотронуться до силы венка, – казалось, во взгляде великана появился интерес, – Хм, этого не происходило уже много вечностей подряд. Чтобы человек смог повелевать зеленой силой. Что ж…

- Я не знаю твоего имени и законов этого мира, но я прошу тебя простить, если причинил тебе боль или чем-то навредил. Я прошу не наказывать Нешаму, она здесь не причем. Это ведь давняя история распри между тобой и человеческим родом? – сказал шаман, и смело посмотрел в синие глаза Царя деревьев, думая при этом «лишь бы у меня не дрожали губы, лишь бы…»

- Ты нагл, и смел, человек. Но это для меня не новость. Все твое проклятое племя, одарено этими «талантами».

Они смотрели друг на друга. Шаман и Царь. Еще не окрепшая простота и любовь, и застарелая ненависть, такая простая по своей сути, но такая сложная для мира.

- Я сказал мне нужно дерево, значит, будет дерево, – сказал царь, – Йо, сын мой, повелеваю, забери ее отсюда и стереги.

Видно было, как гигант пытается сопротивляться злой воле отца – шумела крона, скрипели ветви. Но вот одна ветка протянулась и осторожно подняла замершую на коленях нимфу, в последний момент Нешама протянула руку к шаману и сказала «прости».

Он рванулся ей вслед, но трава, на которой он стоял, прочно оплела его ноги, так что он не смог сдвинуться с места. Лишь наблюдал сквозь слезы, как Йо поднимал Нешаму все выше и выше, пока она не исчезла в желтой кроне гиганта.

- Ты не обычный человек, в тебе есть больше чем просто желудок и немного нервов, которые управляют способами набивки чрева. Нет, я вижу в тебе сильную древнюю душу. Может быть, мы даже встречались, когда-то давно.

Шаман молчал и зло сжимал кулаки. Он чувствовал, что лишился всей своей силы простого волшебства, что его сковали не только на уровне тела, но гораздо глубже, он чувствовал, как у него в груди ворочается что-то чужое, деревянно-шершавое, исследует, заглядывает, вскрывает.

- Но, не смотря на этот редкий дар, ты все равно человек. И значит, быть тебе деревом, такова моя воля. Но я сохраню тебе душу. Ты станешь одним из моих сыновей. Станешь братом Йо.

- Нет! – крикнул шаман.

Это был его последний человеческий звук. Потом он лишь по-звериному рычал.

Венок пустил корни. Внутрь сквозь череп и мозг, корни змеились через позвоночник , и ноги, они прорастали в землю. Сквозь кожу проступали молодые побеги, на пальцах проступали почки. Шамана начало растягивать во все стороны, он слушал как щелкали, отделяясь друг от друга, позвонки в спине. Это последнее, что он слышал. Потому что уши пронзили молодые побеги, выворачиваясь наружу почками, которые стремительно превращались в листья.

Последнее, что видел шаман, как царь махнул рукой, и лес, огромное золотое море, согнулся пополам, изгибаясь огромной дугой. Он видел, как земля соединилась в том месте, где прорастали его молодые корни. А потом земля выпрямилась, отделив Шамана и Йо огромным расстоянием. Кинув Шамана за горизонт, на дальний край леса. Хотя у этого Леса не было краев. Царь деревьев действительно имел власть над всем этим пространством. «Все-таки это удивительно» – подумал Шаман, что именно удивительно, было уже не понять, потому что он престал уметь думать и понимать.

…Как хорошо тянуться к солнцу… Чем же я тянусь к солнцу?.. Это мои ветви… Или венок… все-таки ветви…

… Как хорошо раздвигать корнями землю… вгрызаться в землю… укореняться… хорошо…

… Соседи – такие милые деревья-малыши… надо о них заботиться… я защищаю их от ветра… от бури… защищаю от оползней… могу прикрыть их даже от града

… Синицы свили гнезда на моих плечах-ветвях… щекотно…

… какой чудесный ветер… я люблю петь ветром в кроне…дендроджаз…Так говорит мой друг Олгиз… Он тоже принц-хранитель… Мы поем вместе… Хорошо…уа-уа-у-а-а–у-у-у…

… Короеды надоели… Эй… Дятлы… ко мне…Спасибо… полегчало

…Странно… осень такая долгая… такая странная… на весну похожа… а время то для Зимы… странно…

… Приходил Отец… слушал как мы поем… Смеялся…

…Мне снятся сны… Они такие жгучие…хуже короедов… Эй дятлы… ко мне… не помогает…

… Кто такой Шаман…

…Уа-Уа-У-у-у-у-у… дендроджаз…класс…

…Я уже дотянулся своими корнями до троих принцев-хранителей…одного из них зовут Йо… странное имя… как осень… еще страннее…

…Какое дивное солнце… Но Зиме уже пора начаться… Странная осень…

Большая сова села на ветку огромного дерева, переступила с ноги на ногу, сказала «Ух», и оторвала своим мощным клювом большой кусок коры.

…Ай!… Что ты делаешь птица?

Сова увернулась от пытающейся хлестнуть ее ветки и, впившись в дерево когтями, оторвала еще один огромный кусок коры.

… Ай!…

- Ух! – сова оторвала еще один кусок.

… Зачем… Почему… Как…

Сова остервенело крошила дерево, создавая по периметру ствола незащищенное корой место. Когда работа была завершена, она на нем нацарапала клювом два слова.

- Кто здесь? – крикнул Шаман в темную пустоту.

Он не чувствовал ни рук, ни ног. Не видел ни лучика света. Ему казалось, что он слышал где-то здесь совиное «Ух». Но сейчас все заполонило абсолютное ничто.

- Спокойно, спокой…, – забормотал Шаман отсутствующими губами, – вспоминай, сука, вспоминай, дрянь! Был ужасный март с ноябрьским дыханием. Я встал на Тропу, и…

Воспоминания ушатом холодной воды навалились на Шамана. Если бы у него было тело, то на нем бы наверняка выступил бы холодный пот.

- Штрындец! – крикнул он в ничто. «Странное слово», подумал он. – Так.. подождите. Есть выход. Выход есть. Он вспомнил: «Если будешь в беде на своем пути, крикни в ночь мое Имя, только добавь в конце звук «о» – это древнее заклинание пути, и я приду на помощь»

И набрав в отсутствующие легкие побольше пустоты, он крикнул на всю силу своей души:

- Райдо! Помоги друг! Райдо! Р-а-а-а-й-д-о-о-о! Где ты горько-сладкий сукин сын! Райдо!

Следующие несколько мгновений были самыми страшными в его жизни. У него больше не было сил, он был один в абсолютной пустоте. Еще немного, и он сам бы стал этой пустотой.

Но тут он услышал звук. Это была флейта. Флейта выводила знакомую мелодию. Но вот к ней присоединился бубен. Вот уже слышно варган. Вот заиграла скрипка. Огромный и мощный оркестр поддержал мелодию флейты, выбивая, вытаскивая душу Шамана из этой пустоты.

Потом он почувствовал, что у него есть рука, и его ладонь крепко сжимает чужая ладонь. Он что есть мочи вцепился в эту руку спасителя.

Он увидел себя со стороны. Он видел, как скукоживается ствол огромного дерева, с явными следами совиного насилия. Он смотрел на свою руку, торчащую прямо из ствола дерева, и еще на толпу народа, которые помогали вылезать всему остальному телу из древесного заточения. С другой стороны пустоты его толкала музыка волшебного оркестра. И еще кто-то. Через мгновение он узнал – это было пение принцев-хранителей «у-а-у-а-у-а».

- И, раз, два, взяли!

Наконец-то совместные усилия увенчались успехом. И вся толпа повалилась на землю. Шаман лежал сверху этой кучи малой, как вишенка на торте.

- Спасибо, мужики! – шаман стал лихорадочно пожимать руки спасителей.

- Эк тебя протянуло вдоль черной полосы, – сквозь смех сказал Райд.

- Да, дружище, спасибо, что пришел на помощь, – крепко обнимая Райда, сказал Шаман.

- Я рад, что смог помочь.- сказал Райд, и через какое-то время добавил. – Ты знаешь, сейчас я даже рад, что был заколдован тем проклятьем, которое ты развеял.

- Почему? – удивился шаман.

- А ты представь, что я наговорил нимфе, когда она мне предложила выпить своего отвара! – расхохотался Райд.

- Нешама! – Шаман вскочил, как ужаленный, и схватился за голову.

На нем не было венка.

Он подбежал к остаткам дерева, которым когда-то он был сам. Сейчас оно выглядело полусгнившим остовом. Он, не задумываясь, погрузил в ствол руку по плечо и сосредоточено начал в нем что-то искать. Когда он достал из дерева руку, то сжимал в ладони венок, сплетенный Нешамой. Остатки дерева превратились в серебристую пыль.

- Ты же не собираешься, это на себя одеть?

- Еще как собираюсь, его сплела Нешама, мне нужно ее найти.

- Я с тобой.

- Не надо. Я чувствую, что должен сам. А ты можешь помочь другим деревьям-великанам? Мне кажется, что они такие же бедолаги, как и я сам.

Они крепко пожали друг другу руки. Шаман сделал шаг, другой и исчез.

В мире весенней осени начинались первые заморозки. Там, где только что был шаман, упала первая снежинка. Странная осень заканчивалась – начиналась Зима.

Он стоял посреди бескрайней степи. По пояс в синеватой траве.

Перед ним стоял Царь Деревьев.

- Где она? – спросил шаман.

- Ты ее никогда не получишь, – губы Царя дрожали от ярости, – Никогда.

Шаман стоял перед Царем, скрестив руки на груди. Ветер играл травой, прокатывая синеватые волны между ними.

- Я Повелитель Деревьев! Она моя! Слышишь! Моя! Весь этот мир мой!

- Ты такой древний, но так ничего и не понял, – спокойно сказал Шаман, сейчас ему было жаль Царя Деревьев. Он шел сюда со злостью и яростью. Но сейчас он с удивлением обнаруживал в душе все больше жалости. «Ну, что ж, Злость и Жалсоть, в одной душе. Это просто, этому я уже научился»

- Что ты знаешь о жизни, ты, червяк-однодневка?! – Царь Деревьев протянул руку, венок зашевелился… И осветил все вокруг теплым желтым светом. Когда свет погас – вся рука Царя Деревьев была покрыта нежными белыми цветами.

Тот начал их с остервенением с себя срывать.

- Она же сплела этот венок мне, забыл? – Шаман все-таки разозлился. – Она еще пела:

«Я спущу на воду венок со свечою,

Так легко, так легко,

Чтобы плыл по ручьям, полыньям за тобою

Далеко, далеко»

- Опять, пришел человек и забрал мой мир, моих нимф, мои деревья, опять… – Великан повалился на колени, склонив голову.

- У тебя нечего забирать Царь, – сказал шаман, подойдя к нему ближе, – потому что у тебя нет никого, с кем бы ты мог этот мир разделить. Зачем нужно влюблять в себя целый мир, когда нет никого, кого можно полюбить. Это же так просто. Тупа прав: Простота и Любовь. Два ответа на многие вопросы.

С этими словами Шаман снял венок и надел его на голову Царя Деревьев.

Венок начал прорастать поверх тела великана. Сам царь с каким-то невероятным скрипом повалился на землю и раскинул руки и ноги, которые превратились в корни и начали врастать в землю. Из его спины появился молодой побег и быстро пошел вверх. Вскоре полнеба заслоняло гигантское дерево. Миг – все оно покрылось душистыми цветами.

- Весна, – сказал Шаман, – просто весна.

На нижней ветке сидела огромная сова.

- Ух, – сказал ей Шаман.

- Ух, – сказала сова.

- Спасибо.

- Ух, смешной, ух, понятливый. – Сова переступила с ноги на ногу.

- Тупа, помоги мне, пожалуйста, еще разок, – сказал Шаман.

- Ух, лентяй, ух.

Сова слетела с ветки и, аккуратно взяв Шамана за плечи, понесла его вверх, почти что к самой верхушке. Здесь, среди душистых белых цветов, был вход в большое дупло. На застеленном сухими травами полу лежала Нешама.

Шаман склонился над ней. И ласково провел рукой по ее лицу. Она смешно, по-детски причмокнула губами, и, что-то бормоча в полусне, обняла его, свернувшись калачиком.

Матейня весенним вечером

Мате был вкусным. В этот раз почему-то сладости было больше. «Наверное, – думал Шаман, – даже на Тупу действует Весна»

Нешама обсуждала с Райдом его новый гастрольный тур. Шаман приобнял ее за плечи, греясь в их болтовне как кот на солнце.

- Действует, – как всегда перебив сладостное безделье, сказал Тупа, – даже на меня действует Весна. Опять становлюсь сопливым босяком, и руки чешутся сотворить парочку вселенных.

Шаман беспокойно заерзал.

- Шутишь?

- Шучу… почти.

- Какие планы на лето? – спросил Шаман, обходя опасную тему демиургической активности.

- Думаю матейню расширить, чтобы приучать молодежь к правильным традициям. – сказал старик.

- И встречать всяких неуемных, вставших на Тропу? – подмигнул ему Шаман.

- Вы посмотрите на этого разгильдяя, – как всегда обращаясь к потолку, ехидно сказал Тупа, – Всего лишь год прошел, как он соскочил с полного «штрындеца» да простят меня эти стены за вульгарность, и он уже черезгубенчитает про Тропу и молодых.

Шаман гротескно заслонился от Тупы рукой и сделал знак от сглаза.

- Нет, чтобы помочь старику Тупе со всякими, как ты выразился, «неуемными», – посетовал старик.

- А Йо тебе на что? – спросил Шаман, показав на здоровяка, колдующего за стойкой. В руках великан держал калабас, засыпая в него свежую порцию мате.

- Йо? Этот увалень? Он же вдалбливает Простоту и Любовь метлой по разным филейным местам, а это не всегда работает… к сожалению.

- Зато как это выглядит! – воскликнул шаман.

И они оба захихикали, вспомнив последние педагогические изыскания, по сути, добряка и умницы Йо.

За дверью матейни в весенний Город пришел гость-Вечер. В отличие от завсегдатаев матейни, они пили душистый чай. Они молчали. И в этом молчании была всего два слова. Два слова, которые были ответами на многие вопросы нынешней Вселенной, да и будущих, скорее всего, тоже.

30.05.09

(для передачи сути автору пришлось воспользоваться нецензурной лексикой)

Как еврейский мудрец несравненно мудр,
так и еврейский дурак несравненно, титанически глуп,
и каждый убежден в своем праве учить весь мир.

Игорь Губерман

Изведав быстрых дней течение,
я не скрываю опыт мой:
ученье – свет, а неучение -
уменье пользоваться тьмой.

Игорь Губерман

***

У учителя под мышкой был градусник. Почему-то меня это удивило больше всего. Я нормально отнесся к балагану на занятиях, матюги и похабщину из уст учителя я принял более не менее, не системность информации вводила в легкий транс. А та глубина, что блестела в глазах учеников, меня порадовала и заинтересовала.
Но градусник!
Прежде чем прийти сюда, я расспрашивал, чему тут учат, и за что берут такие деньги. Деньги были такие, что их скорее драли, чем брали. Ответы были такие: «учат жизни», «ты становишься более осознанным», «ты становишься более счастливым», «а деньги большие потому, что ты будешь мало работать, если заплатишь меньше».
«Странно» – думал я: «Обычно я плачу деньги, чтобы для меня работали другие. И что же я делаю, как не живу? И вообще я достаточно счастливый, а в сознании нахожусь большую часть времени, если я конечно не сплю. Там будут учить, как не спать?»
«Странно» – думал я, но все равно пошел.
На занятиях был абсолютный бедлам и балаган. Мы что-то обсуждали, кричали. Кто-то спал, кто-то говорил по телефону, кто-то сыпал умными фразами, кто-то раздавал какие-то листовки и визитки, какая-то пара сидел в самом центре и яростно обводил группу и друг друга глазами. И все это происходит одновременно в маленькой и не очень чистой комнате, заставленной мебелью настолько старой, что она держалась на трех вещах: чуде, честном слове, и гарантийных листах от производителя, приклеенных по швам при помощи древнего алебастра.
Учитель сидел в помятом кресле, время от времени поправлял градусник, пил какие-то капли, и просил нас делиться чувствами и не… хм … издеваться над его мозгами. Мы говорили «Да». И продолжали в том же духе. Я с удовольствием отдался всему этому, но про учителя думал: «вот это настоящий сумасшедший, надо быть осторожным, чтобы в процессе обучения самому не стать таким».
Однажды учитель мне сказал:
- Многие из нас имеют замашки столичных жителей, хотя сами живут в таких городах, что проводники в поездах, которые едут через эти города, даже не закрывают туалеты. – И при этом он как-то так посмотрел на меня, что я понял «многие из нас» – это про меня.
Я уж было, хотел фыркнуть и громко хлопнуть дверью, оставив за ней весь этот обучающий цирк шапито. Но потом понял, что так должен сделать столичный сноб. А я от рождения дальше дач своего провинциального городка не ездил. Я сказал об этом учителю, а он мне в ответ рассказал анекдот про партизана, который еще сорок лет после войны пускал поезда под откос.
Время шло и теперь, когда меня спрашивают чему я учусь на наших занятиях, я отвечаю: «жизни», «и как быть более осознанным». А собеседники качают головами и говорят «странно», а я в ответ улыбаюсь. Потом некоторые из них приходят сюда, иногда остаются, иногда уходят. Но если их спросить чему здесь учат, то ответ всегда будет один и тот же.

***

Учитель много болел, пил и матюгался. Причем все это он делал с большим удовольствием. И я до сих пор не понимаю, от чего он больше всего получает удовольствие.
Еще он писал, стихи и читал их своим ученикам. Нам. Стихи были страшными, красивыми и глубокими. Сильно. Сильно страшными, сильно красивыми и сильно глубокими. Когда он заканчивал читать, мы еще несколько секунд удивленно моргали, а потом проморгавшись смотрели на мир. И видели больше. Может, потому что мы сами становились больше?
Однажды учитель мне сказал:
- Слушай, хватит дрочить!
Я поржал вместе с ним. Но что-то меня зацепило.
Наверное, эта фраза стала моим новым водоразделом. Точнее водораздел уже был выкопан, просто, когда увлекаешься работой можно не заметить, что уже давно ее закончил. И вот мне сказали «все, пора дальше». Хватит, в смысле, дрочить!
Но про это я догадался позже.
У учителя был друг. Он болел, пил и матюгался еще больше чем учитель. И вообще они были такими разными, что казались родными братьями.
И вот однажды, когда мы возвращались с очередной встречи, друг учителя рассказал мне, что где-то рядом с нашим городом, появился новый город. Просто собрались несколько людей и основали свой город. Они дали ему название, создали улицы, тоже их как-то назвали, как им захотелось. Создали совет, управление. Создали свой город. И теперь он есть на карте нашей страны. Он видел это по новостям. Я помню, что когда друг учителя мне все это рассказ, я почувствовал какое-то необычное тепло, наверное, это была надежда, надежда на то, что и я когда-нибудь тоже смогу создать что-то свое.
И вот спустя какое-то время, после того как учитель сказал мне «хватит дрочить», я почему-то вспомнил эту историю с новым городом. И я с удивлением почувствовал, что та надежда возвращается и трансформируется в нечто другое. В возможность, в силу. Я почувствовал, что тоже могу создать свой город.
А что такое город? Это улицы. А что такое улицы? Это дома. А что нужно чтобы построить дом? Важно уметь жить. Как? По-настоящему.
Спасибо, тебе, Учитель!

31.06.08

В мире уже не осталось волшебников и магов. Иногда у не­которых людей появляются способности к волшебству, но они предпочитают забыть об этом, желая оставаться частью обще­ства и не сильно отличаться от остальных.

История, которую я хочу рассказать, началась тогда, когда на свете еще не перевелись волшебники, маги, колдуны, ведьмы и другие добрые или не очень люди умеющие творить волшебство. И так начнем…

***

Жил был на свете один волшебник. Он не отличался от своих собратьев особым талантом, потому и не был известен. Как всякий порядочный волшебник он был чудаковат и делал всякие странности, бормотал под нос, носил бороду и колпак со звездами (настоящими, но очень маленькими). Однажды наш волшебник решил посмотреть на небо, и ему в голову не при­шло ничего лучше как приказать крыше своего дома исчезнуть, но оказалось, что как раз в это время над лесом котором жил волшебник начинался дождь. Удивленные капли, которые при­выкли барабанить по черепице крыши, не встретив преграды, капали прямо на стол, заваленный колдовскими книгами, на волшебный персидский ковер-самолет (от старости уже не мог летать, и его использовали по прямому назначению) и на са­мого мага. Волшебник расстроился и вместо того чтобы пре­кратить дождь или хотя бы вернуть крышу на место заколдовал зонтик, весящий возле двери. Зонт взлетел и радостно рас­крылся над волшебником. Волшебник достал свою трубку набил в нее табака и закутавшись в плед стал слушать как дождь иг­рает с мебелью. Настроение у него явно улучшилось и он ска­зал в слух:

- Эх, хорошо то как!… – и протяжно вздохнул, выпуская плотное облачко дыма.

- Да, очень-очень хорошо! – подтвердил зонтик.

- Э, брат, видать, я слегка перестарался, – сказал волшебник и посмотрел на раскрытый над ним зонт. Оказалось, что вол­шебник не просто при помощи магии раскрыл над собой зонт, а ненароком оживил его, и зонтик раскрылся над ним уже не про­сто так, а из чувства благодарности к своему создателю.

Через какое-то время, волшебнику наскучило сидеть в доме без крыши, и он вернул ее на место, заодно просушив комнаты, от принесенной дождем воды. Маг взял зонтик, закрыл его и повесил на стену возле двери. Зонт слега расстроился – ему очень нравилось чувствовать капли дождя на своем раскрытом куполе, а в том, чтобы висеть на стене не было ничего особо интересного.

На следующее утро зонтику было уже невмоготу висеть за­крытым на стенке, и он тихонько постучал своим кончиком о стенку. Наш зонтик был очень культурным и не хотел беспоко­ить волшебника. А его создатель как раз готовил себе утрен­нюю чашечку кофе. Волшебник очень гордился тем, что делает самый свежий в мире кофе. Зерна зрели прямо тут, на кухне, на подоконнике в глиняном горшке. При помощи волшебства кофе рос очень быстро (несколько минут), за это время волшеб­ник как раз успевал принять утренний душ. Семена кофе вырас­тали в двух экземплярах: одни свежие и желтенькие – из них потом вырастали другие колоски, а вторые вырастали уже прожаренными. Поэтому волшебнику оставалось лишь заварить уже прожаренные семена. Теперь вы поняли, почему волшеб­ник считал свой кофе самым свежим? Когда маг наливал кофе в чашечку, он и услышал скромное постукивание зонтика. По­дойдя к нему, он спросил:

- Ты тоже хочешь кофе?

- Нет, спасибо большое, мне хотелось бы еще дождя, если Вас это не сильно затруднит…

- Хорошо, – сказал маг, прищурившись и начав делать стран­ные пасы над зонтом, – хоо-орош-шо-о, хо-хо-роро-Шо! Шо! Хо! Хо! – вы не пугайтесь это просто слово «хорошо» перешло в заклинание.

- Ну, вот вроде готово, – сказал волшебник, – теперь, когда ты будешь открываться, над тобой будет появляться маленькое облачко, из которого твой купол будет поливать дождик.

- Спасибо огромное! Можно… – зонтик замялся и застес­нялся.

- Конечно, конечно! – Сказал волшебник. Он махнул рукой – дверь раскрылась, зонтик вылетел на улицу, раскрылся, и над ним появилось облачко из которого, как и обещал маг, пошел дождь. Зонтик засмеялся от счастья, а маг пошел допивать свой приостывший, но все равно очень свежий кофе.

Шли дни, волшебник занимался своими делами, зонтик смеялся под дождем, а когда уставал, ложился спать на свое место возле двери. И вот пришел день весеннего равноденст­вия. Не знаю как у вас, а у волшебников это большой праздник! Каждый отмечает его по своему, наш волшебник что-то про­бормотал над своим хрустальным шаром (у каждого уважаю­щего себя мага есть такой) и посреди комнаты появился чело­век. Видимо для него это не было неожиданностью, потому что он сразу повернулся к волшебнику и поклонился. Потом начал стягивать со своего плеча футляр, в котором оказалась красиво украшенная лютня. Человек был музыкантом и на каждый большой праздник волшебник приглашал его со своей лютней поиграть и развеяться. Для музыканта это была большая честь, и он каждый раз с радостью соглашался на приглашение.

С начала они выпили самого свежее в мире кофе, а потом волшебник достал скрипку, и они с музыкантом проиграли весь день и всю ночь не пролет. Зонтик висел возле двери и насла­ждался замечательной музыкой, иногда он даже осмеливался тихонечко постукивать в такт. Ему даже не хотелось выйти под дождь, ведь музыка была волшебной и напоминала зонтику то ливень, то грибной дождик, то осенний дождь, к которому при­мешивались снежинки, а иногда музыка напоминала ему ран­ний весенний дождик с примесью капели. Зонтик даже не за­метил, как пронеся этот замечательный день под названием ве­сеннее равноденствие.

Когда музыканту уже надо было уходить, волшебник сказал:

- В твоем городе сейчас дождь и что б ты месте с твоей не­повторимой лютней не промокли вот тебе зонт, – зонтик со­рвался со своего места и перелетел в руки музыканту.

Музыкант благодарно поклонился.

- Надеюсь, ты не против по путешествовать? – спросил волшебник у зонтика.

- Нет, мне наоборот хочется повидать разные страны и до­жди! – воскликнул зонтик.

Через мгновение он и музыкант исчезли.

Так началось путешествие зонтика.

***

В городе в котором жил музыкант дожди были сезонными, т.е. они шли все время в течении какого-то сезона, а потом пре­кращались, и не начинались пока не пройдет целый год и опять не наступит сезон дождей. Как узнал зонтик, это время называ­лось «осень». Это слово ему очень понравилось, оно было ка­ким-то шершавым и прохладным, и звенело как капля, сорвав­шаяся с края водосточной трубы.

Но несмотря ни на какой дождь музыкант выходил каждый день на перекресток возле ратуши и играл, пока не потемнеет. Как вы уже, наверное, догадались, он брал подарок волшебника собой, и зонтик с радостью закрывал его от осеннего ливня. Но вот осень закончилась и наступила зима (в этом слове зонтику чудилось поскрипывание безлис­тых деревьев, и треск замерз­шей реки). Музыкант, проснувшись однажды утром, выглянул в окно и уви­дел засыпанный снегом двор. Он задумчиво посмот­рел на ста­ренький клен, его ветки гнулись под тяжестью обле­пившего их льда, и вдруг музыкант встрепенулся, будто приняв какое-то решение, бодро подошел к шкафу, вытащил чемодан, и быст­ренько напихал без разбора в него вещей, занимаясь этим, он напевал себе какую-то бравурную мелодию. Через не­сколько минут старенький чемодан был забит до отказа, музы­кант с усилием его закрыл, надел на себя пальто и неизменную шляпу с широкими полями, подхватил лютню, задорно щелк­нул по зонтику, который висел на вешалке. За хлопнул дверь и все также напевая, ушел. Куда? Конечно же к теплому морю, искать вдохновение и отогревать уже не молодые ноги.

Зонтик недоуменно покосился на закрытую дверь и заду­мался. Потом он устал думать и заснул(еще бы думать это очень утомительное занятие, особенно для зонтиков). Когда он проснулся, на улице уже был вечер. В квартире музыканта было тихо, лишь старенькая мышка шуршала в кухонном углу. Тут зонтик почувствовал себя таким одиноким таким покинутым, что он чуть не уподобился лесным волкам, когда они воют на луну. И не удивительно, ведь он еще никогда не был один, а чувство одиночества, испытанное в первые в сто раз сильнее чем следующие разы. Именно это чувство дало зонтику силы, и он начал раскачиваться на вешалке. Обида и тоска превратились в желание действовать. Зонтик раскачивался все сильнее и сильнее, пока не уперся в покрытую потертыми обоями стену, и тогда он что есть силы оттолкнулся – вешалка закачалась и упала прямо на дверь. Дверь же оказалась открытой (музыкант на радостях забыл об такой мелочи, как необходимость закрыть замок) и вешалка вместе с зонтом вывалилась на лестницу, зонт сорвался и покатился вниз.

Проходящий мимо торговец увидел валяющийся прямо на снегу зонтик, он поднял его огляделся и увидев, что никто не торопиться его поднять, засунул зонт под мышку и пошел в лавку.

- Откройте меня, пожалуйста, – жалобно сказал зонтик, ко­гда его положили на прилавок.

Торговец удивлено огляделся и глупо таращась спросил:

- Кто здесь?

- Откройте меня, пожалуйста, – опять промямли со слезин­кой в голосе зонтик.

Торговец подкрался к двери и резко ее распахнул.

- Никого, что ж это, наверное, я на старосте лет брежу… – пробормотал лавочник.

- Это я зонтик, вы меня подобрали на улице! – набравшись смелости, решился сказать зонтик.

- Ага, вот оно что. – Сказал торговец. Он аккуратно взял зонт, снял с него ценник и надел новый (со значительно большей суммой) и преложил его в отдел с названием «Магические вещи». Потом довольный собой, он закрыл лавку и пошел до­мой.

Уставший от стольких потрясений за один день зонтик за­снул.

«Не слишком ли много я сплю в последнее время» – поду­мал зонтик и проснулся. Через секунду он услышал, как зазве­нел колокольчик на входной двери лавки. С прилавка «Магиче­ские вещи» зонтик ничего не видел, поэтому ему оставалось лишь слушать:

- Чего желает юный господин? – это встрепенулся торговец, чей азарт торга так и не смогли притупить прожитые годы.

- Я паж, баронессы! – гордо сказал юнец. – Моя госпожа же­лает приобрести какую-нибудь волшебную вещь.

- Ну что ж, может столь гордый и храбрый слуга достопоч­тимой баронессы знает какую конкретно волшебную вещь же­лает госпожа? – старый лавочник не жалел лести, он твердо знал на что клюют вот такие вот покупатели.

- Моя госпожа едет за советом к великому мудрецу, кото­рый живет на западе. А платой за его услуги, как говорят, должна быть волшебная вещица. – Доверительно и слегка бах­вально сказал паж.

- О, весьма разумно советоваться с мудрыми, когда точно не знаешь правильного пути, – одобрил торговец, – я могу пред­ложить вам все товары лежащие вон на той полке.

Паж подошел к прилавку, и наш зонтик смог его рассмот­реть. Это был юноша с открытым лицом, одетый в явно казен­ную одежду зеленого цвета.

- Я вижу у вас большой выбор колдовских вещей, не могли бы вы мне, что-то посоветовать, – паж явно застеснялся своей не просвещенности, но разум возобладал над гордостью.

- Да, конечно, – торговец подбежал и начал торопливо пе­речислять, – вот метательные ножи, заговоренные конечно – всегда попадают в цель, вот ключ открывающий 999 видов замков, гадальные карты, приворотное зелье…

- А есть, что-то по настоящему волшебное? – перебил паж, словоохотливого торговца.

- Ну, вот этот зонт умеет разговаривать, – вопрос явно сму­тил лавочника.

- Годиться, только вот цена… Ведь впереди еще долгий путь,- юнец сделал много значительную паузу.

Торговец удивленно молчал и моргал глазами, он никак не ожидал, что этот гордец будет торговаться.

- К тому же говорят, что тем, кто помогает путешественни­кам, улыбается судьба… – паж ко всему прочему был еще и зна­ток народной мудрости.

- Ладно, бери за пол цены, только при условии…

- Каком? – юнец подобрался и насторожился.

- Когда будете возвращаться, расскажешь, что вам посовето­вал мудрец!

Торговец стоял перед лавкой и смотрел в след удаляюще­муся пажу, на его лице отражались эмоции, подаренные не­давно помянутой судьбой. Потом лавочник, что-то решил, тряхнул головой и торопливо забежал в дом, громко хлопнув дверью. Вам хочется узнать, что решил для себя лавочник? По­жалуйста: если вы пройдетесь по улице, на которой была лавка торговца, то вы ее не найдете, а найдете большой и ухоженный детский дом, названный именем того самого лавочника, в честь пожертвованных им денег и ходатайств по поводу основания «Дома заботы».

***

Теперь давайте вернемся в нужное время и в нужное место, а точнее туда, куда успела отъехать карета с нашим зонтиком, баронессой и проворным пажом.

Зонтик радовался жизни. Ведь на западе практически всегда шел дождь, поэтому он был все время раскрыт, закрывая кучера и сидевшего рядом пажа от тугих и холодных струй ливня. Это было достаточно неожиданно, так как не многие кучера могут похвастать, что разъезжают под зонтом, но сидевший рядом паж подумал «чего добру пропадать», к тому же зонт сам про­сил об этом.

Как выяснил зонтик во время длительной поездки и не ме­нее длительных разговоров, баронесса ехала к мудрецу, чтобы выяснить, как выбрать суженого. Проблема заключалась в том, что ее отец, старый барон, был очень богат, так как владел се­ребряными приисками, поэтому женихов было, хоть отбавляй, но их пылкие чувства ставились под большое сомнение. Барон очень любил свою единственную дочь и пытался во всем ей угодить, поэтому, когда пришло время выдавать ее замуж, он пришел в тупик в вопросе выбора зятя. Но кто-то из свиты под­сказал ему о муд­реце, который знает ответы на все во­просы. Не долго думая, барон послал виновницу тяжкого вы­бора к этому источнику знания. Сам поехать, конечно, не мог – нельзя остав­лять прииски без присмотра, к тому же волноваться особо не зачем: странна спокойная, разбойников отродясь не было, а все опасности в пути заключались лишь в том, чтобы не подхва­тить насморк в западном и дождливом захолустье.

Медленное покачивание кареты, цоканье копыт по древнему булыжнику, капли дождя извивающиеся маленькими змейками по куполу, которые прошептав последнее прощай, срываются вниз. Казалось что время забыло о карете, о пожилом кучере думающем, о подрастающих внуках, о юном паже, устремив­шем свой пылкий взор в перед, о столь же юной и строптивой баронессе меланхолично глядевшей в окно, о волшебном и скромном зонте наслаждающемся каждой минутой бесконеч­ного дождя.

Казалось, что время пошутило и завернула дорогу в круг, так чтобы путешественники думали, что едут по прямой. Но все имеет свой конец, и может даже не потому что все разрушается и умирает, и может даже не потому, что кто-то там на верху об­резает нить судьбы, и наверное даже не потому, что природа не создавала бесконечных вещей: просто все может надоесть. Вот и времени надоело шутить над каретой, и путешественники за­ерзали на своих местах, предчувствуя конец странствия.

Древняя мощеная дорога закончилась указателем. На указа­теле была надпись «МУДРЕЦ». Кучер остановил карету, паж спрыгнул перед дверцей, поднял зонт, открыл дверь и протя­нул руку. Баронесса оперлась на поданную ладонь и опустилась рядом с пажем. Перед ними начиналась выложенная цветными камушками тропинка. И они медленно пошли по ней.

Не знаю, замечали ли вы, но под зонтом иногда происходят странные, я бы даже сказал, волшебные вещи. Ах, да, вы как люди современные и образованные не верите в волшебство… Ну да ладно, вы тогда просто обратите внимание, что происхо­дит, когда над вами раскрывается зонт, как-будто мир раздваи­вается и замедляется, а здесь под куполом зонта рождается ма­ленькая но очень уютная вселенная. Особенно это чувствуется если под зонтом вы не одни, а кто-то держит вас за руку… Представили? Примерно, тоже самое произошло с нашими юными пажем и баронессой, особенно если вспомнить, что в те времена существовало волшебство, а зонт, распахнувший свой заботливый купол над ними был не совсем обычным. И когда наши путешественники подошли к хижине мудреца, им уже не нужно было задавать какие бы, то ни было вопросы. Вышедший им на встречу, мудрец проворчал:

- Вот так всегда! Просыпаешься, встаешь из мягкой и теп­лой кровати, расчесываешь бороду (как и полагается мудрецу у него она была белоснежно-седой и длиннющей), а им уже и от­веты не нужны, и вещи волшебные, им самим в хозяйстве при­годятся…

- Дедушка, ну что ж вы нас совсем за темных принимаете, – не удержалась вспыльчивая баронесса, – вот вам зонт в подарок, он говорящий…

- И очень вежливый, – с каким-то намеком добавил паж, в прочем, скорее всего бывший паж.

- И на том спасибо, – пробурчал мудрец, принимая подарок. – Будете вы счастливы и богаты во всех половинах, – напы­щенно добавил он и удалился.

Парень с девушкой ничего не поняли, беспричинно рас­смеялись и, держась за руки, побежали обратно к карете.

Не поняли они вот что: через неделю отец пажа, старый, но не удачливый торговец (понятно теперь почему юнец смог сторговаться с лавочником) наладит выгодные торговые связи с дальним королевством, за что ему будет жа­лован дворянский титул и поместье.

***

Мудрец оказался на редкость ворчливым стариком и приве­редой. Не имея магических способностей он окружал себя волшебными вещами, из-за чего его дом был похож на во много раз увеличенный прилавок с надписью «Магические вещи». Оглядевшись, зонтик понял, что он опять был единст­венным магическим предметом, так как все остальные были лишь обманом или же давно утратили свою волшебную силу.

Большую часть времени маг проводил на огороде, который скрывал от любопытных глаз, разросшийся вокруг хибарки лес. Это было единственное занятие, которое доставляло мудрецу удовольствие. После долгих препирательств зонт смог угово­рить старика брать его с собой на улицу.

Так они и проводили время: мудрец ковырялся в земле вы­ращивая какие-то растения с непонятными названиями и зонт висевший открытым на заборе.

Когда-то давно у мудреца был волшебный огурец, который мог управлять погодой. Мудрец загадал, чтоб над его огородом дождь шел лишь по четвергам, и съел огурец – такого было ус­ловие, что заклинание подействует. Поэтому над нашим зонти­ком во все дни кроме четверга висело маленькое магическое облачко (наколдованное еще старым волшебником) из которого накрапывал дождик, под зонтом стояло ведро, в которое сте­кала дождевая вода. После трудов праведных мудрец в нем умывался.

Однажды обрабатывая очередную грядку, старик выпря­мился и выжидательно посмотрел на зонт.

- Да? – спросил зонт, почувствовав взгляд мудреца.

- Я не могу понять почему ничего не изменилось, – сказал мудрец.

- Что не изменилось? – не понял зонт.

- Моя судьба, – ответил старик.

- А должна была? – зонтик заскучал, подозревая очередное нравоучение, какие любил выдавать мудрец.

- С тех пор как ты попал ко мне, мой путь должен был из­мениться, но что-то он не спешит это делать… – вздохнул муд­рец, оглаживая бороду.

- А причем здесь я? – удивился зонтик.

- Притом, притом, – проворчал старик и опять нагнулся к своей грядке.

- Извини, ты не мог бы продолжить свои умозаключения? – вежливо попросил зонтик.

- Нет, – грубо сказал мудрец, продолжая возиться с расте­нием.

- Ах, так!? – похоже, вежливость зонтика истощилась, в ре­зультате долгого общения с почтенным старцем. Облачко над зонтом потемнело, потом слегка увеличилось, и небольшая молния кольнула мудреца в ягодицу.

- И-й-и-и! – невероятный писк вылетал из всклокоченной бороды, старик бегал по огороду, топча холеные растения, обеими руками прижимая к телу маленькую, дымящуюся ды­рочку.

- Надеюсь, что хоть сейчас ты пожелаешь мне рассказать то, что собирался, – вежливо сказал зонт. Облачко опять стало бе­лесым и прозрачным.

- Ах, ты! – воскликнул мудрец и погрозил зонту костлявым кулаком.

Облачко опять начало резко темнеть.

- Ладно, ладно, уговорил, – поспешно согласился облада­тель поостывшей дырочки.

- Мы остановились на том, как связанна твоя судьба и я, – напомнил зонтик.

- Дело вот в чем, – голос мудреца стал глубоким и разме­ренным, он приосанился и начал вещать приспустив веки, – ко­гда я увидел тебя, я понял, что маг по мимо воли и сознания вложил в тебя еще что-то, первые мгновения истина ускользала от меня, но взглянув на ту парочку, я осознал что кроме дара вызывания дождя, ты обладаешь даром изменения судьбы!

- И что это значит? – спросил более чем удивленный зонт.

- Это значит, что любой, кто откроет тебя, резко поменяет свой образ жизни и мыслей, а ты продолжишь свое странствие. – Старик замолчал и глубоко задумался.

- Тогда почему твой жизненный путь не изменился? – уди­вился зонт.- Ты так и продолжаешь копаться в огороде, расска­зывая самому себе гениальные мысли и выводы.

- Я вижу ты стал циничным пока был у меня в гостях. – Сей­час старик, несмотря на потрепанный вид и измазанную в земле бороду, был как никогда похож на великого мудреца.

А может, он таким и был?

На следующее утро к дому по цветной тропинке пришел измокший щуплый юноша с только начинающей пробиваться бородкой и большими очками, которые постоянно сползали с его сопливого носа. В руках он держал продолговатый тубус.

Мудрец вышел ему на встречу.

- Приветствую тебя о Всемудрейший! – воскликнул юноша и низко поклонился.

- И тебе доброе утро студиозус Джозеф Перкеногер! – сказал старик, поглаживая бороду.

Глаза студиозуса округлились:

- Вот мой дар тебе о мудрый! Это волшебная карта – доста­точно дотронуться до какого-то места указанного на ней и она сразу же перенесет туда того, кто дотронулся. – Он опять таки низко поклонился, протягивая мудрецу тубус.

- Спасибо тебе, Джозеф, это очень ценный дар. Вот мой от­вет на твой не заданный вопрос: Желанье и труд – все перетрут! – и старик исчез в доме. Но вскоре вернулся с зонтиком в руке. – Прими и от меня маленький, но очень ценный подарок – ты и так простыл.

Ошарашенный Перкеногер взял зонт, почесал затылок и, за­быв попрощаться, побежал на встречу своей изменяющейся судьбе.

На следующий день в одном из самых известных универси­тетов мира появился новый, но очень мудрый магистр. Вокруг него сразу сплотились желающие приобщиться к его знаниям и умениям. Магистр поглаживал свою длинную белоснежную бо­роду и, улыбаясь, рассказывал переполненному кампусу о единственной доступной для него, но весьма сильной магии – магии познания.

***

Однажды я сидел на лавочке в старом парке. Вокруг меня расплескалась поздняя осень. Было сыро, и холод, не удовле­творившись телом, забирался в самую душу, заставляя ежиться как снаружи, так и внутри. Я сидел и ждал когда, начнется дождь, который выгонит меня из парка и погонит на будничные дела и заботы… В общем что говорить – было паскудно.

И тут я услышал:

- Откройте меня, пожалуйста!

Я огляделся, но вокруг никого не было.

- Я здесь, рядом с вами, на лавочке.

Повернув голову, я увидел забытый кем-то и закрытый на защелку зонт.

- Откройте меня, пожалуйста! – зонт слегка дернулся.

Это, наверное, у меня из-за охлаждения началось расстрой­ство психики… Но зонт я все же раскрыл, к тому же начинался дождь.

- Спасибо, – вздохнул зонт, раскрывая надо мной свой за­ботливый купол. Стало как-то очень уютно и тепло.

Именно тогда зонтик рассказал мне о многих своих при­ключениях, и о том, как он получил свой дар. Рассказал, как однажды попал в пустыню, и маленькая девочка держала его открытым до тех пор, пока бесплодная земля не расцвела са­дом. Под шум осеннего дождя он, смеясь, рассказывал о том, как один оруженосец раскрыл его во время сражения, которое зонтик разогнал, сделав свое облако большим, и завалил все вокруг градинам с кулак величиной.

Зонтик продолжает рассказывать мне свои невероятные, но правдивые истории – ведь он до сих пор со мной. Но думаю, что скоро я изменю свою судьбу, и он продолжит свое путеше­ствие к незаменимым подвигам, людям и судьбам.

Поэтому не пугайтесь, если кто-то вежливым голосом по­просит вас:

- Откройте меня, пожалуйста…

15.12.2004

Кандибур, Роман

Сиди, не сиди, а платить надо.

Из творчества водителей общественного транспорта.

Закатное солнце приложило свою теплую шершавую ладошку к моей щеке. Я устало привалился к окну электрички и удовлетворенно вздохнул. За плечами лежал тяжелый горный маршрут, и как внезапно прозревшая сорокапятикилограммовая гиря, провожал чугунным взглядом вспотевшего отлета. Мой старый потертый рюкзак примостился у ног верным псом, высунув перепачканный грязью язык-застежку.

День уходил прочь, закатываясь за горизонт непоседой-колобком. Электричка осторожно, по краю огибала закат, постукивая, нашептывала: «домой, домой».

Я отвернулся от такой неестественной, после гор, равнины, и напоролся на неприязненный взгляд какого-то типчика, занявшего противоположное сиденье. Этот взгляд будил кучу противных ассоциаций, но самым ярким было ощущение того, что моя внешность вызывает зрительную вонь, и что если бы у типчика вместо глаз был бы нос, то он бы его сморщил, а может быть даже презрительно закрыл пальцами.

Усталому туристу и не такое померещиться может, а мой вид действительно не отвечал многим канонам общественного этикета. Поэтому я не долго думая, ответил типчику тем же – начал нахально его рассматривать, тем более что посмотреть было на что.

Спутанные черные, как сажа на старом котелке, волосы оккупировали вершину узкого бледного лица, оттопыренные уши, казалось, не имеют ничего общего с головой, а как бы сами по себе висят в воздухе. Полосатая тельняшка, на несколько размеров меньше, облегала щуплое туловище, но каким-то непостижимым образом вспучивалась холмом – внушительный живот паразитом прилепился к несчастному телу. На ногах телипались старые совковые спортивки, подкатанные почти до колен, открывая поистине щедрые заросли черных волос, переходящих в заношенные носки, которые вылизали из весьма стильных и модных туфель из кожи, очень похожей на крокодилью.

Вот так мы несколько минут сидели и разглядывали друг друга, как-будто мальчишки с брезгливостью и интересом переворачивали трупик крысы.

Тут незнакомец как-то странно встрепенулся и опять посмотрел мне прямо в глаза, но уже с большим удивлением. Потом он оглянулся назад, как бы прослеживая мой взгляд, потом опять посмотрел на меня.

- Прошу прощения, вы что, меня видите? – спросил он, на удивление вежливо.

- Прошу прощение, но вас трудно не заметить, – сказал я, стараясь тоже быть повежливее.

- Это просто удивительно, это не вероятно! – вскричал он и с остервенение начал грызть ногти.

- Что не вероятно? – глупо спросил я.

- То что вы меня видите, – сказал он, сплевывая результаты обдумывания.

«Всегда любил пообщаться с сумасшедшими» – подумал я.

- Вы, наверное, невидимка, и у вас в результате сильного электромагнитного импульса пропали ваше сверхспособности, – с выражением железной серьезности сказал я.

- Молодой человек, прошу относиться ко мне без иронии, – обиделся мой собеседник, – и не принимать меня за местного сумасшедшего.

- Хорошо, не буду, тогда может объясните по чему я не должен вас видеть? – сказал я.

Человек в тельняшке, опять задумался, стимулируя процесс мышления обгрызанием ногтей.

- Ладно, я расскажу, – решился он, – но прошу меня не перебивать, и не вставлять в мой рассказ междометия, вопросы или другие формы, указывающие на вашу неосведомленность.

Моя отпавшая челюсть весьма мешала кивнуть, но я все же справился.

- Я Хранитель Вагона, – начал невероятный носитель тельняшки. – Когда создавался поезд многим людям было не вдомек, что это не просто средство перемещения. Главной целью поезда, было – он сделал эффектную паузу, – бессмертие. Именно так, эти машины рассчитаны на дарование, пусть не вечной, но очень и очень долгой жизни. Об истинном предназначении поезда знало всего несколько людей, именно они поняли, что человечество еще не готово к бессмертию.

Он многозначительно посмотрел на меня, но увидел лишь полное не понимание. Хмыкнув, странный человек продолжил.

- Именно они стали первыми Хранителями Вагонов. Их задачей стало создать ощущение дискомфорта всем кто находиться в вагоне, потому что покой в душе объединившись с действием поезда наделяет человека бессмертием. Что бы выполнить эту задачу Хранитель Вагона имеет огромную власть над всем, что находиться в вагоне. Смотри… – он поднял руку и покрутил ладонью.

В этот момент все окна открылись, и пассажиры недовольно зароптали, начали их закрывать, сетуя на разваливающиеся поезда, и необходимый ремонт, и про то что деньги давно разграбили и т.д. Ни кто не посчитал это событие необячным!

Я ошарашено смотрел на Хранителя Вагона, боясь, что у меня ненароком вырвется междометие.

- Мы обычно не используем такие способы. Достаточно смутить человека неприязненным взглядом, ведь, несмотря на невидимость, люди продолжают ощущать наше присутствие. К тому же нельзя переусердствовать – люди должны продолжать пользоваться поездами, – сказал он и надолго замолчал.

- А когда человечество будет готово к бессмертию? – не удержавшись, спросил я.

- К сожалению, я не знаю, ведь первые Хранители затерялись во времени, так и не передав своим последователям это знание, – грустно сказал Полосатый Хранитель.

- А откуда берутся новые Хранители? – продолжал спрашивать я.

- На самом деле ни кто не знает, лично я помню себя уже Хранителем, наверное, Первые как-то усовершенствовали поезда, чтобы Хранители появлялись вместе с вагонами, – сказал он и впился взглядом в задремавшую старушку на соседнем сиденье, она заерзала и сонно обернулась, но пошамкав губами опять задремала.

Неожиданно мне стало жаль его. Я представил какого это – на протяжении всего бесконечного бессмертия не давать покоя окружающим, и самому не находить его.

- А что значит, что я увидел вас? – спросил я с максимальным сочувствием, хоть это и было сложно сделать во фразе, не имеющей ничего общего с сочувствием.

- Не знаю, скорее всего ничего не значит, просто это твоя особенность, врожденный дар, наверное, – оживившись сказал он, опять начав терзать свои ногти, – а может и нечто значительно большее…

Тут к нам подошел кондуктор, и грозно наставил на меня обилечивающий аппарат.

- Покупаем билеты, – сурово сказал он.

- Студенческий, – я протянул деньги.

-Эй, щеголь, тебя это тоже касается, или думаешь, что тельняшка является льготным документом?

12.07.05

Тропы

Тропа похожа на жизнь человека. Нет ни одной похожей. Есть тропы известные от начала и до конца, они занесены на карты с указателями и достопримечательностями. Есть же тропы никому не известные, которые появляются и исчезают как тени в тумане, в лунную ночь.

Некоторые тропы приводят к морю, и заканчиваются на песчаном берегу, некоторые уходят в горы и теряются среди заснеженных вершин.

Тропы могут быть прямыми и ровными, а могут быть извилистыми и ухабистыми. На некоторых тропах каждые сто шагов развилка , а на других нет ни одой от начала и до конца.  Некоторые тропы сливаются в одну, некоторые раздваиваются. Другие же соприкасаются и опять разбегаются по своим равнинам, лесам и городам.

Но все тропы, без исключений, объединяет одно – по каждой из них идет странник.

Цель

На одной из дальних троп встретились два странника. Их пути сошлись. Они вместе встретили рассвет. Вместе приготовили ужин. Вместе устроили ночлег. Их пути встретились. Встретились, чтобы разойтись.

И вот стоя на развилке и пожимая на прощанье, друг другу руки один из них спросил:

- Слушай, я отшагал с тобой целый день, но я так и не понял, куда ты идешь?

- Что ты имеешь в виду? – не понял второй.

- Ну, вот я, например, спешу на ярмарку, в город. Говорят, там можно найти все, что нужно для счастья…

- А развеет тебе чего-то не хватает? – спросил второй, критически рассматривая собеседника.

- Конечно, нет. Вот дойду до ярмарки и найду свое счастье. А разве ты не стремишься к цели, которая тебя осчастливит?

- Я счастлив когда слышу скрип своих ботинок о дорожную пыль. – ответил  второй странник и улыбнулся.

Спешащий на ярмарку недоуменно пожал плечами и заторопился своей дорогой. В след ему продолжал улыбаться странник, потом он посмотрел на солнце, беспричинно рассмеялся и свернул на тропинку, уводящую к недалеким горам.

Одиночество

Возле ночлежки, на холме, встретились двое странников. Несколько фраз переброшенных через костер. Несколько улыбок в дыму котелка. Несколько взглядов на звезды перед сном. Утром у каждого была своя тропа, уводящая в низ с холма. И в несколько последних слов затесался вопрос.

- Скажи, чего ты ищешь? – спросил один другого.

- Да я вроде ничего и не терял? – слегка удивленно ответил второй.

- Я ушел из своего городка, потому что понял что там не найти своего счастья. Там я был одинок.

- А сейчас? – спросил второй.

- Сейчас… не знаю, но думаю, что скоро я пойду того человека, который развеет мою тоску.

- Что ж удачи тебе в поисках, – пожелал второй.

- Спасибо,- сказал путник, закидывая котомку заспину и начал спускаться с холма.

Второй путник еще немного постоял, улыбаясь последним звездам, и зашагал по своей тропе, искрящейся в утренних лучах.

Смысл

Две тропы сошлись в жаркий полдень, в тени раскидистого дуба. Один путник занял прохладное местечко и вдумчиво обедал яблоком. Второй как раз подходил к широкому дереву.

- Не помешаю? – спросил он.

- Да, нет,- прошамкал любитель плодовых, не отрываясь от яблока.

Подошедший путник разложил тряпицу и достал из рюкзака хлеб, сыр и флягу в кожаном чехле.

- Угощайся,-  сказал он отламывая половину хлеба и обильно смазал ее сыром.

- У-у-ум-м-м… где ты взял такой вкусный сыр и свежий хлеб? – удивился любитель яблок, – здесь на 50 миль нет ни одной деревни.

- Из рюкзака,- ответил второй.

Первый с подозрением посмотрел на опустевшую сумку, но отбросив сомнения решил уделить больше внимания хлебу, сыру и прохладной родниковой воде из фляги.

Покончив с едой, путники устроились поудобней. Тот что пришел первым раскурил трубку и спросил:

- Как ты думаешь, в чем смысл жизни?

- Ну, не знаю, – задумчиво ответил второй, -  не было причин его искать.

- Когда-то я тоже не задавался этим вопросом, но сейчас понимаю, что обязан его найти.

- И где же ты собираешься его искать?

- Я много, где побывал, но ответа так и не нашел.

- Так может его и нет? – улыбаясь, предположил второй.

- Как это нет смысла жизни? Обязательно есть. Говорят, один мудрец живет на востоке, может он подскажет…

- Может это что-то съедобное, и кто-то уже съел? – продолжал, смеясь перебирать варианты второй.

- Не смешно. – сказал искатель поднимаясь. – Мне пора, спасибо за угощенье, – поблагодарил он и зашагал на восток.

Второй странник кряхтя потянулся, моргнул в сторону уходящего собеседника, разлегся и, улыбаясь смотрел на солнце проглядывающее сквозь ветки дуба.

Встречи

На большой поляне стояло несколько шатров. Один из них принадлежал богатому купцу, который вез свой товар на ярмарку. Другой – большой семье. Мать и отец везли своих детей на ярмарочный праздник. Третий же принадлежал  мудрецу и его ученикам, они тоже ехали на ярмарку в надежде собрать богатую публику для проповедей истины.

Уже начинался вечер, и солнце потихоньку пряталось за верхушки деревьев, которые отбрасывали чудные тени.

Все обитатели лагеря собрались перед костром в ожидании ужина. Купец в окружении слуг, мудрец – учеников, а отец и мать в окружении веселых детишек.

В этот момент по неприметной тропинке на поляну вышел странник. Он подошел к костру и спросил:

- К вам можно присоединиться?

- Конечно путник, – сказал отец семейства – садись и отведай с нами жаркого со специями, так любезно предоставленными господином купцом.

- Спасибо, – сказал странник, доставая из рюкзака плетеную бутыль, в которой гулко булькнуло. 

В бутылке оказалось добротное терпкое вино, после которого все с наслаждением жмурились и причмокивали губами.

- Мне твое лицо знакомо, – сказал страннику купец.

- Да мы встречались, только тогда ты сильно торопился на ярмарку, да и волос у тебя было побольше, – улыбаясь, ответил странник.

- Как…? – купец закашлялся тараща глаза на молодое лицо странника.

- Теперь я припоминаю тебя и то утро на холме, – сказал отец семейства, обнимая жену, – как видишь, я нашел свое счастье.

- Да удивительное было утро. А ты нашел то что искал? – обратился он к  мудрецу.

Но мудрец молчал, глядя на огонь.

- Как ты смог сохранить молодость? – откашлявшись спросил купец.

- Я просто не пытался, – ответил странник.

- Может ты все-таки знаешь в чем смысл жизни? – оторвав взгляд от костра спросил мудрец.

- Ни в чем. Во всем. В самой жизни и смерти. В небе, облаках, звездах, луне. В огне, воде и ветре. В солнце играющем на каплях росы и слезах счастья-горя. В музыке и песнях. В тишине. В окружающих людях, в детях, внуках, в доме, в работе. В одиночестве.

В этот момент последние лучи солнца прорезались сквозь облака и коснулись земли возле ног странника.

- Ну, мне пора. Спасибо вам за ваше счастье и забывшиеся мечты. До свидания, – странник улыбнулся и пошел по своей тропе, и не было в этой немного грустной улыбке ничего неестественного, как и не было ничего неестественного в том, что тропой странника были лучи заходящего Солнца.

Эпилог

Наверное, в душе каждого человека живет Странник. Иногда его можно встретить и в материальном мире. Увидим ли мы его, спросим ли что-то, услышим ли ответ – все зависит от нас.

И когда мы перестанем искать, когда скажем себе, что добились всего чего хотели, когда перестанем замечать звезды, тогда Странник, улыбнувшись на прощанье, продолжит свой путь… , по лучам заходящего Солнца.

27 января 2004

- Мы живем как свиньи! Я не рабыня! Ты все время лежишь на этой проклятой кровати, а в доме срач! – всхлипывание, стук-вскрик входной двери, и торопливые удаляющиеся шаги на лестнице.

«Да же дверь не закрыла», подумал я со вздохом вставая с кровати. На покрывале призывно белели страницы недочитанной книжки.

- Развратница, – сказал я ей.

Но книжка лишь пожала обложкой, соблазнительно перевернув  несколько страниц вперед.

Я огляделся: мда, в квартире было действительно не убрано. Хотя, слово «не убрано» не в полной мере может охарактеризовать не которые вещи. Ну, например, вон ту кучку непонятно чего, толи это старые носки толи еще что-то. Я представил, что сейчас происходит на кухне…

За окном сочувственно шелестел дождь. Коврик для йоги успокаивающе отогнул угол.

«Интересно, а как Будда мыл посуду», подумал я, направляя свои грешные стопы в сторону кухни.

«Наверное, он придумал специальную мантру для этого действия», – я не уверенно косился на Тибет из керамики, стекла, жира и остатков продуктов. Для полноты картины посыпим все это моющим средством – снежная шапка Вершины Мира.

«Нет, скорее всего, есть древняя сутра, предназначенная для очищения тарелок, другая – для чашек, для кастрюль и так далее». Я нажимаю кнопку на магнитофоне, тяжелый рок сотрясает воздух в маленькой кухне. «Благо, что никого нет и можно слушать на полной громкости»

Вдохновленный музыкой принимаюсь за мытье посуды. Толи у солиста слишком вкрадчивый голос, толи меня проняли басы, но с каждой вымытой тарелкой, с каждым движением пенной губки, я все глубже погружался в какой-то неведомый мир. Здесь форма приносила наслаждение, каждая вещь была произведением искусства, движения рождали музыку, и каждая мысль сверкала как рассвет, встающий над бесконечным океаном. Я был одновременно в двух реальностях: в грязной кухне, где трепетала еще не до конца помытая посуда и в потерянном рае, найденном и за несколько мгновений обжитом мною.

И вот в первой реальности скрипнула дверь. Она вошла на озаренную далеким раем кухню, тут ее глаза округлились:

- Ты… ты… – она плавно осела на пол, безумный взгляд уставился на мои ноги, на полметра, оторванные от земли.

16.04.05

ТЫ

Это история о том, как ты ищешь ответ на один простой вопрос. Я не знаю, зачем ты ищешь его, ведь чем проще вопрос, тем сложнее найти ответ. И, наверное, в мире есть более важные вопросы и ответы. Но без них ты жить можешь, а вот без ответа на этот простой вопрос – нет. И я не знаю чем закончиться эта история. Стоя здесь, рядом с тобой, в начале пути, мне тревожно и трепетно. А ты как?

Я буду рядом. Держись. И чтоб не слиться с тобой, чтобы не потерять себя в тебе, я заменю слово «ты» на – «он». Да, так нам будет еще сложнее. Но я рядом. Держись.

ОТЕЦ

- Почему мигают звезды? – спросил он у отца.

- Они не мигают, – ответил отец, оторвавшись от своих бумаг, – то что ты видишь это лишь свет далеких солнц. Тебе кажется что он мигает, потому что его искажает атмосфера Земли. Понял?

- Нет, – честно ответил он.

- Я так и знал. Не отвлекай меня по пустякам, пожалуйста, – сказал отец, возвращаясь к своим бумагам.

- Хорошо, папа, – сказал он и тихо вышел из отцовского кабинета.

ДРУГ

Он и его друг сидели на меленькой кухне. За окном была поздняя ночь. В форточку заглядывали любопытные звезды. В руках дымились чашки с зеленым чаем.

- Слушай, а почему звезды мигают? – спросил он, глядя в форточку.

- Если честно, я не знаю, – ответил друг.

- Отец говорит, что это воздух мешает прохождению света. Но я ему не верю, – сказал он.

Сидят. Молчат. Зеленый чай слегка обжигает язык. Звезды в форточке погрустнели, но продолжают мигать.

- Хотя знаешь, – заговорил друг, – один мой знакомый буддист говорит, что звезды это капли Великого Океана на чешуе змея Ураборуса.

- Звучит убедительно. А почему они мерцают? – спросил он.

- Змей постоянно пытается укусить себя за хвост, – ответил друг.

- Я его очень хорошо понимаю, будь у меня хвост я бы его тоже покусал.

ПСИХОТЕРАПЕВТ

Психотерапевтом оказалась милая женщина с отзывчивым лицом. Ему было легко делиться своими мыслями и переживаниями с ней. Когда до конца встречи оставалось уже не много времени, он спросил:

- Можно я задам вам один вопрос?

- Кончено.

- Почему звезды мигают? Ну, в смысле… э… вы меня понимаете?

- Нет, и что ты чувствуешь, когда люди вокруг тебя не понимаю?

Встреча подошла к концу. Он многое понял про себя и про то зачем ему непонимание окружающих. И еще он понял две вещи: он придет сюда еще раз, и что терапевт никогда не даст ему ответ на вопрос. Он загрустил.

БОГ

Он лежал на траве и смотрел в глубокое ночное небо. Только что выпала роса и в ее каплях отражались звезды. Они мигали. Как-будто они перемигивались сами с собой. Как-будто им нет дела ни до чего кроме них самих. И может быть тогда, в первые, за всю свою жизнь он обратился к Богу:

- Всевышний, мне сейчас очень одиноко и холодно внутри. Я знаю, что с этим ты мне не поможешь. Но мне было бы легче, если бы ты ответил на один простой вопрос, который давно меня беспокоит. Почему мигают звезды?

Он лежал на траве и смотрел в ночное небо. Он ждал ответа. Вскоре небо начало светлеть, а звезды – гаснуть и исчезать. Бог ответил рассветом. В прочем рассвет был по расписанию.

ОНА

Он сидел на ветке огромного платана, слушал шелест листьев, смотрел на звезды, которые показывались в просвете кроны. Казалось что это не звезды, а такие маленькие светлячки, или может это само дерево стало частью неба и на нем дивными плодами светят звезды.

К дереву подошла девушка. Она села возле ствола, достала флейту и начала играть. Это была удивительная и, наверное, волшебная, музыка. Нежная и немного тревожная, резкая и трепетно мягкая. Как–будто это запела сама Луна.

У него в груди в ответ что-то завибрировало. Унисон. Резонанс души. Каждая клетка его тела запела вместе с этой удивительной музыкой. Он с удивлением прислушивался к этому новому, до сих пор не известному чувству.

Спустившись с платана, он сел неподалеку от нее. Музыка волнами накатывала на него. Он как бы дышал ею. Было такое чувство, будто он дышал этим платаном, этой травой, этим небом, этими звездами. Будто он дышал всем миром!

Она закончила играть, отложила флейту в сторону и стала любоваться звездными светлячками.

- Ты удивительно красиво играешь. Просто волшебно, – сказал он.

- Спасибо. А ты знаешь, почему мигают звезды? – спросила она, посмотрев ему в глаза.

- Нет.

- Это небо нам подмигивает, – сказала она и пододвинулась ближе.

ЗВЕЗДА

Ну вот. Дальше ты сам. Я пришел к концу этой истории и мне хорошо сейчас. Буду продолжать подмигивать тебе. Почаще смотри на небо. Держись.

17.08.07