Вступительная часть
Предыстория
Сидя в два часа ночи, когда уже пора заканчивать написание этой статьи, я смотрю на внушительное количество раскрытых в ноутбуке книжек и источников, к которым я обратился в поисках материала. Меня охватывает масса сомнений: «С чего же начать?». Наверное, самое лучшее начало для этой статьи – это цитата из книжки или обозначение значимости и сложности выбранной темы. А может быть – описание структуры самой статьи. Или стоит дать основные определения используемых терминов?
Но я прошу прощение у читателя, что жертвую научностью и объективностью, но для устойчивости дальнейшего изложения я начну с того, как эта тема затрагивает меня лично.
Я продолжаю верить в волшебство, несмотря на объективные доказательства его отсутствия. Несмотря на суровую правду жизни и сильно отросшую бороду, я восхищаюсь таинством и магичностью, которые проявляются в простых вещах. Но я испытываю определенное противоречие: я тянусь к волшебному и необычному, и при этом я хочу понять «как это работает». Мне недостаточно простого ощущения чуда, я все время хочу добраться до середины и понять – как оно там устроено.
Но я редко себе это позволяю, так как знаю: волшебство не выдерживает пристального взгляда, оно быстро превращается в банальность. Наверное, именно этот парадокс и привел меня к сказкотерапии. Потому что именно в пространстве этого метода и получается сохранить атмосферу волшебного – но при этом до конца оставаться исследователем и экспериментатором.
На протяжении всех мастерских и групп, в которых я использовал техники сказкотерапии, я задавал себе один и тот же вопрос: «Что же такого в этой технике, что она чудесным образом помогает людям?» Я находил массу ответов, но все равно не переставал задавать этот вопрос.
Потом к сказкотерапевтическим добавились этнические арт-техники. В них тоже много волшебного и загадочного, и опять я, как психотерапевт-исследователь, не понимаю – что же такого происходит с клиентом, когда он придумывает сказку или делает куклу-мотанку? Что именно приводит к появлению большего количества ресурсов? Откуда берется энергия для контакта? Почему он начинает лучше опираться на себя и видеть других? Дальнейшая работа с клиентом идет своим чередом, психотерапия в гештальт-подходе вполне успешна (или не вполне), но я так и не смог прояснить – что происходит внутри техники. А может быть – я сильно и не пытался, так как всегда был восхищен и захвачен теми «волшебными» изменениями, которые происходили с клиентом.
Некоторое время назад, я решил исследовать этот феномен отдельно. Так или иначе, мой взгляд на него проходит сквозь призму личного парадокса «хочу волшебства – хочу понять, как волшебство утроено». И когда спрашиваю себя: «Что же происходит с клиентом в процессе сказкотерапии?», то, исходя из этого парадокса, отвечаю: « Cакральное переживание».
Что это? Как это? Почему именно эти слова? Я напоминаю себе героев из книги «Автостопом по галактике»: основной ответ знаю, осталось найти основной вопрос. В поисках нужных вопросов к интуитивно появляющимся ответам и задумано это исследование.
Этапы исследования
Исследование разбито на два этапа:
Этап первый.
Анализ научной и философской литературы, связанной с темой сакральных переживаний. Способ поиска гештальтисткий – я буду раскачивать полярности, для того чтобы выйти из невротического клинча – и получить свободу движения между потребностью в волшебном и желанием понять его суть. Таким образом, ход первого этапа исследования будет направлен в разные стороны. С одной стороны, я буду искать определение сакрального, о котором писали многие мыслители, философы и психологи, с другой – буду исследовать определение переживания, его научную природу. В первом вопросе я опираюсь на работы феноменологов, труды философа и культуролога Мирче Эдиаде и некоторые работы К.Г. Юнга. В вопросе же о переживаниях я пришел к отечественной теории деятельности – и работам Ф.Е. Василюка.
Второй этап.
Практическая проверка гипотез, полученных на первом этапе исследования.
Эта статья – только первый шаг в большом поиске, но удивительные точки пересечения и некоторые явные соответствия подсказывают мне, что поиск может быть весьма перспективным.
Возможно, я часто буду слишком самоуверен в выводах и определениях – надеюсь на ваше великодушие и понимание.
Этап первый. Литературный анализ
Сакральность в отражении. Внешний и внутренний центр.
В моих прояснениях понятия сакрального я обратился к различным источникам. В первую очередь я сделал это для того, чтобы четко обозначить границы терминов. До исследования слова «сакральное», «святое», «священное», «религиозное» были слиты для меня воедино, и я смутно улавливал разницу между ними. Тем более, последнее десятилетие информационное пространство переполнено эзотерическими публикациями, что усиливает путаницу.
Итак, сначала короткое определение из словаря:
Сакральное (лат. sacrum – священный предмет, священный обряд, таинства, мистерия), – священный, заветный; о словах, речи: имеющий магический смысл, звучащий как заклинание, смысл раскрывается в соотношении с профанным (мирским, дословно «профанное» переводится с греческого – то что находится вне храма ). С. – наделяемые сверхъестественными качествами объекты окружающей реальности.
Из определения видно противопоставление сакрального (священного) мирскому (профанному). Интернет-поиск и общение с коллегами привели меня к работам Мирча Элиаде (1907-1986), румынского писателя, историка религий и исследователя мифологии, автора более 30-и научных, литературных и философских трудов.
В своем монументальном труде «Священное и мирское» Мирча Элиада пишет: «Нас интересует не соотношение рацио¬нальных и иррациональных элементов в религии, а священное во всей его полноте».
Для этого Элиаде вводит понятие иерофании:
«Человек узнает о священном потому, что оно проявляется, обнаруживается как нечто совершенно отличное от мирского. Для объяснения того, как проявляется священное, мы пред¬лагаем термин иерофания (hierophanie), который удобен прежде всего тем, что не содержит никакого дополнительного значения, выражает лишь то, что заключено в нем этимологически, т.е. нечто священное, предстающее перед нами. Пожалуй, история религий, от самых примитивных до наиболее изощренных, есть не что иное, как описание иерофаний, проявлений священных реальностей. Между элементарной иерофанией, например проявлением священного в ка¬ком-либо объекте, камне или дереве, и иерофанией высшего порядка, есть очевидная связь преемственности. И в том и другом случае речь идет о таинственном акте, проявлении чего-то «потустороннего», какой-то реальности, не принадлежащей нашему миру, в предметах, составляющих неотъемлемую часть нашего «естественного» мира, т.е. в «мирском».[1]
Таким образом, сакральное открывает себя посредством формы, принадлежащей «профанной» реальности.
Мы можем говорить о том, что сакральное – это момент Встречи человека с чем-то большим чем он сам. При этом человек отражает это “большее» в своем внутреннем мире, и встречается с трансцендентным парадоксом: «Это больше чем я, но это есть во мне».
Далее Элиаде движется в своем труде от первобытного общества к современному человеку. Он описывает встречу первобытного человека с окружающем миром как с «однородным и бесконечным пространством, где никакой ориентир невозможен, где нельзя сориентироваться» и тогда «иерофания обнаруживает абсолютную «точку отсчета», некий «Центр». Выходит, сакральное – это некоторая неоднородность окружающего мира, которая может быть душевным ориентиром для мирского бытия.
Исследуя множество культур, Мирча Элиаде пишет: «С символом Центра Мира мы встретимся повсюду. Именно он в большинстве случаев делает для нас ясным традицион¬ное отношение к «пространству, в котором протекает жизнь». Он описывает, как в различных кальтурах люди выбирают объекты, которые определяют как центр Вселенной – деревья, горы, храмы, города (например, Иерусалим, Вавилон и другие).
В книге «Кузница и Тигель» Элиаде пишет о переходе от архаичной реальности к современному человеку: «…космос был десакрализирован в результате триумфа экспериментальных наук. Современный человек, пользуясь материей, не может получить опыта священного».
Если говорить о развитии человека, то я предполагаю, что в современном мире (несмотря на процессы десакрализации) мы интериоризировали архаичный внешний Центр Мира в свой внутренний мир. Поэтому я предполагаю, что сакральное напрямую связано с внутренним психологическим «центром» человека.
Придя в своем поиске к понятию внутреннего центра, я обратился к понятию «самости», введенного К.Г. Юнгом:
«Самость — не просто какое-то понятие или логический постулат, но психическая реальность, которая осознается лишь частично, в остальном же включает в себя также и жизнь бессознательного, а потому является непредставимой и выразимой лишь через символы. Эмпирически с достаточной степенью вероятности можно констатировать, что в бессознательном имеется архетип целостности, спонтанно манифестирующийся в сновидениях и т.д., и что некоторая не зависящая от сознательной воли тенденция состоит в том, чтобы стягивать другие архетипы к этому центру. Самость не только центр, но также и вся окружность, которая включает в себя как сознательное, так и бессознательное; она является центром этой всеобщности, точно так же как эго является центром сознания.» [2]
«Переживание Самости характеризуется нуминозностью религиозного откровения. В этом смысле Юнг полагал, что нет существенной разности между Самостью как эмпирически постигаемой психологической реальностью и традиционным представлением о верховном божестве» [3].
Таким образом можно предположить, что сакральное – это процесс соотнесения с архетипом Самости, который не может быть отражен вербально, но передается через символы, образы, метафоры и материальные объекты, наделенные сверхсмыслами.
В моем понимании это значит то, что наблюдение и переживание сакрального (“иерофания”, Мирча Элиаде) – это возможность почувствовать и приблизиться к своему внутреннему центру (архетип Самости). Это ориентировка в жизненном пространстве. Соотнесение микрокосма человека с макрокосмом. Говоря метафорическим языком, момент переживания сакрального – это момент, когда человек выравнивает свой внешний курс относительно внутреннего компаса.
В этом контексте термин «переживание» выступает в деятельностном, а не в созерцательном контексте, об этом в следующей части статьи.
Переживание как деятельность. Направление сакрального переживания.
Я не буду подробно останавливаться на описании теории деятельности, думаю, желающие смогут обратиться к трудам А.Н. Леонтьева и С.Л. Рубинштейна и их ученикам и последователям. Важным для нас будет то, что в рамках этой теории были проделаны замечательные исследования о деятельностной природе переживания. Большой в клад в развитие этих исследований внес московский психолог, ученик А.Н.Леонтьева, Федор Ефимович Василюк. В этой статье я буду в основном ссылаться на его книгу «Психология переживания».
Итак, как мы говорили в конце прошлой части, сакральное переживание имеет в своей сути деятельностную природу, связанную с изменением внутреннего мира человека. Василюк предлагает рассматривать категорию переживания в особой критической ситуации, когда человек-наблюдаетль из роли субъекта влияния на мир-наблюдаемое, становиться объектом, а мир становится субъектом воздействия на человека (см. Рис 1)
Рисунок 1. «Соотношение сознания и переживания»
Говоря об этой ситуации, Василюк пишет следующее:
«Специфика этой деятельности определяется в первую очередь особенностями жизненных ситуаций, ставящих субъекта перед необходимостью переживания. Мы будем называть такие ситуации критическими. Если бы требовалось одним словом определить характер критической ситуации, следовало бы сказать, что это ситуация невозможности. Невозможности чего? Невозможности жить, реализовывать внутренние необходимости своей жизни.
Борьба против этой невозможности за создание ситуации возможности реализации жизненных необходимостей и есть переживание. Переживание – это преодоление некоторого «разрыва» жизни.» [4]
Не могу не вспомнить, что в описании сакрального Элиаде писал как раз о том, что иерофания – это разрыв в равномерном пространстве окружающего мира, который становится жизненным ориентиром.
Но вернемся к переживанию в деятельностном подходе. Василюк типирует критические ситуации следующим образом: «Существуют четыре ключевых понятия, которыми в современной психологии описываются критические жизненные ситуации. Это понятие стресса, фрустрации, конфликта и кризиса.»
В соответствии с каждым типом критической ситуации существуют соответствующие внутренние необходимости:
«Целевые детерминанты, приписываемые процессам переживания, совпадают с основными «внутренними необходимостями» жизнедеятельности:
1. При стрессе – Здесь-и-теперь удовлетворение.
2. При фрустрации – Реализация мотива (удовлетворение потребности).
3. При конфликте – Упорядочение внутреннего мира.
4. При кризисе – Самоактуализация.» [4]
Переживание может затрагивать все внутренние необходимости, но, как правило, одна из них становится доминирующей.
Когда мы говорим о сакральных переживаниях, я предполагаю, что конечной целевой детерминантой такого переживания будет самоактуализация. С одной стороны, это говорит о том, что сакральные переживания доступны человеку находящемуся в кризисе. Василюк описывает кризис, как критическую ситуацию, в которой основная жизненная необходимость – это реализация жизненного замысла. То есть – той самой высшей цели, которая заложена в архетипе Самости.
В чем же отличие сакрального переживания от того переживания, которое описывает Ф.Е.Василюк? Мне видится, что основное отличие заключается в позиции человека как объекта жизненной ситуации, которая влияет на него, ставя в ситуацию данности и невозможности изменения окружающего мира. И, в общем случае, это верно для всей категории переживания. Я предполагаю, что в момент именно сакрального переживания, наша Самость остается субъектом по отношению к Наблюдаемому, в то время как остальные психические процессы находятся в кризисе. Скорее всего, такую субъектную позицию Самости может обеспечивать позитивная проекция на внешний объект. Происходит определенный «резонанс» между внутренним центром и критической ситуацией. Именно он и обуславливает сакральное переживание.
Таким образом, мы получаем:
- Есть определенный «внутренний центр», в котором есть ресурс на реализацию основной жизненной цели и информация о ней самой.
- Есть определенные психологические защиты, которые не пропускают движения ни внешнего к центру, ни от центра к границе контакта.
- Есть повседневная жизнь на границе с миром.
- И есть окружающая среда, полная событий, ресурсов, возможностей реализации.
После того, как я схематически (и весьма упрощенно) отобразил эти сущности на рисунке (см. рис 2), мне пришла в голову идея метафоры из электродинамики (прошу прощения, но никуда не могу сбежать от первого технического образования).
Это очень похоже на конденсатор, где заряд накапливается либо внутри центральной нити (внутренний центр, Самость «1»), либо на внешней границе с окружающей средой (граница контакта, «3»). Защиты выступают в роли изолятора («2»). Получается, что между внешним и внутренним появляется разность потенциалов, и она может сохраняться достаточно долгое время (хроническое напряжение низкой интенсивности). Но когда разность потенциалов между внутренним центром и внешней средой становиться слишком велика, происходит «пробой конденсатора» – сакральное переживание («5»), которое выравнивает разность потенциалов и гармонизирует микрокосм с макрокосмом.
Рисунок 2. «метафора «Пробой конденсатора»»
Я предполагаю, что возможно два направления движения сакрального переживания:
а) от внешнего профанного объекта, который приобретает сверхсмыслы (позитивные проекции Самости) – к внутреннему центру. Сакральное переживание обновляет внутренний мир под воздействие наблюдения священного, как-бы продвигается от границы контакта, на которой находиться сакральный объект к более глубоким слоям психики.
б) от внутреннего центра к границе с миром, когда напряжение, связанное с реализацией основного жизненного смысла, переходит в активное деятельностное переживание, обновляя весь внутренний мир человека.
Гипотеза о сакральных переживаниях и гештальт-подход.
Многое из сказанного выше, несмотря на сумбурное и еще достаточно сырое изложение, имеет вполне статическую природу. Внутренний центр, критические ситуации, Самость – предстают как эмпирически диагностируемые постоянные величины.
Но мне, как гештальт-терапевту, важно отметить, что несмотря на все мое желание разложить этот феномен по полочкам и повесить ярлыки, все вышеописанные понятия важно рассматривать в контексте Другого человека. То есть, если рядом с одним человеком мои сакральные переживания проявляются одним образом, с другим они могут провяляться совершенно иначе. И это очень важное качество гештальт-терапевта, «предзнание», является сильным фасилитатором сакральных переживаний у клиента.
С другой стороны, мне важно заметить, что нарцисcическая природа, которая присутствует в роли психотерапевта может быть опасным союзником. И, скорее, привнесет энергию в изоляцию внутреннего центра , чем в его проявление.
Поэтому, если мы, как гештальт-терапевты, выходим на работу с сакральным переживанием, то важно осознавать , что ситуация психотерапии объектна по отношению к клиенту (ведь это скорее клиент об нас лечится, чем мы его лечим), но с другой стороны – важно сохранять субъектную позицию нашей Самости.
Таким образом, я вижу, что понятие сакральных переживаний в гештальт-терапии перекликается с теорией экзистенциального диалога (Я-Ты отношения), в котором встречаются два отличных друг от друга человека, и между ними происходит нечто большее, чем они сами. Возможно, в Я-Ты отношениях мы встречаемся на уровне Самости – и тогда наши транзакции, совместное бытие – это отражения сакральных переживаний вызванных Встречей.
Этап второй. Проверка гипотез.
Сакральные переживания в практике психотерапии. Внутреннее путешествие.
В ходе первого этапа обозначилось ряд гипотез, проверка которых могла быть полезной для терапевтического процесса. В ходе второго этапа я постарался проверить некоторые из них.
Еще раз сформулируем их:
1) Сакральные переживания изменяют внутренний мир, соотносят его с внутренним центром и окружающей средой.
2) Доступ к внутреннему центру осложнен защитами, но использование творческих (в нашем случае сказкотерапевтических) методов позволяет их обойти – и на прямую обращаться к Самости.
3) Сакральные переживания выступают мощным ресурсом, который может проявляться в повседневных областях жизни.
Для проверки этих гипотез я решил использовать групповой процесс, в формате мастерской. В таком формате я смогу получить больше обратной связи от участников, и феномены, которые будут появляться у разных участников, можно будет сравнивать сразу – понимая, что общего происходит между ними, а где проявляются индивидуальные особенности.
Сначала опишу задуманный план мастерской. Затем – как он был реализован.
План мастерской:
Общее время проведения – 3 часа.
1) Шеринг.(40 мин)
a. Основным вопросом, который я предлагал было следующее: обозначение участниками «Что сейчас происходит в моей будничной жизни. И что я по этом поводу чувствую».
Цель, которую я преследовал при этом – проявить полярность «внешнего мира»
b. Так как участникам заранее была дана тема «сакральных переживания», я решил легализовать ее на вербальном уровне. Второй круг: «Что для меня сакральное переживание, и как эту тема у меня откликается»
2) Рисунок «Внутренний мир». (20 мин)
a. Материалы: листы А4, пастельные мелки, цветные карандаши.
b. Инструкция. «Я предлагаю вам нарисовать свой внутренний мир. Есть элементы, которые я прошу вас на этом рисунке отразить. Первое – я предлагаю вам нарисовать центр вашего внутреннего мира, и поместить там какой-то предмет, образ или символ. Возможно, возле этого центра кто-то живет, какое-то существо. Второе, что важно отразить на рисунке – это границы, на которых я прошу вас обозначить ту будничную жизнь, о которой мы говорили в начале встречи».
Таким образом, я жестко закреплял идею обозначения внутреннего центра, так как основным процессом будет все-таки сказкотерапевтическое путешествие от центра к границам.
3) Предъявление рисунков.(20 мин) Участники рассказывают и показывают свои рисунки в круг.
4) Сказка «Путешествие». (40 мин)
a. Инструкция: «Я прошу написать вас сказку, действие которой разворачивалось бы от центра нарисованного вами мира – к его границам»
Таким образом, я предполагаю, что через написание сказки создастся безопасное пространство, в котором сакральное переживание сможет пройти от внутреннего центра к границе.
Индивидуальные сессии в кругу.(30 мин)
b. Участник читает сказку.
c. Терапевт делает челнок из сказочного пространства в реальность клиента, в там и тогда, работая на осознавание – что же является ресурсом в реальной жизни, и в какой именно области его не хватает.
d. Обратный челнок в пространство сказки: «Посмотри, пожалуйста, на свой рисунок? Что-то в нем изменилось?»
Таким образом, я ищу подтверждения верных утверждений клиента в созданных им метафорах в проективном пространстве
5) Индивидуальное задание каждому. (15 мин)
a. «Посмотрите на свой рисунок, может вам захочется в нем что-то изменить, добавить или поменять»
b. «Скажите об этом круг, скажите о своих чувствах сейчас».
6) Финальный шеринг. «Что важного произошло за это время? Что не произошло? Как вы себя сейчас чувствуете?»
Ход мастерской.
Во время шеринга многие участники описывали свои будни, высвечивая тему усталости, однообразия, скуки и одиночества, часто обозначали незначительные моменты (по количеству занимаемого в жизни пространства), которые украшают их жизнь, но так же говорили что этих моментов недостаточно.
Когда участники начали говорить о сакральном, было много рационализации и сопротивления, часть участников описывали только религиозные переживания, энергия сильно упала. Но были моменты в этом обсуждении, которые пересекались с теми идеями, которые появились в ходе первого этапа исследования. Про внутренний центр, про то, что сакральные переживания обновляют внутренний мир. Феномен падения энергии при разговоре о сакральном указывает на гипотезу о том, что внутренний центр скрыт защитами.
Когда участники приступили к созданию рисунка внутреннего мира, в группе резко поднялась энергия, многих охватил творческий азарт. Во время предъявления рисунков часть участников говорили о том, что у них есть определенное удовлетворение, и у них было много энергии на дальнейшее исследование это темы. Я связываю это с отреагированием ретрофлексии во время создания рисунка и его предъявления, так как получилось выразить то, что не смогли сказать во время шеринга.
Во время написания сказки я заметил интересный феномен в группе. Из моего опыта, когда я даю задание написать сказку, зачастую есть участники, которые пишут ее за три минуты, таким образом избегая этой деятельности. Но в этой группе пришлось выделить дополнительное время, так как участники не успели все дописать – сказки получились объемные и содержательные.
Я подробно остановлюсь на одной работе в кругу, и опишу часть терапевтического процесса.
Клиентка нарисовала рисунок в центре, которого было яркое разрисованное яйцо, которое окружали бесцветные многочисленные лица, без границ и связей.
Вот ее сказка:
Путешествие
Посредине мира лежало яйцо. Самое простое яйцо – белое, без примет, ничего особенного снаружи. Никто не обращал на него внимания, т.к. не знал, что внутри оно яркое и цветное- и живет там девочка.
Долго или нет лежало яйцо- неясно, но девочке стало скучно и одиноко. Она решила выбраться наружу и посмотреть- что там. Но это оказалось не легко. За время жизни девочка так тщательно раскрасила свой домик-яйцо внутри, что не могла решить, где же ей нарисовать дверцу, что бы выйти. Какой рисунок нарушить?! Она очень-очень любила все свои рисунки. А наружу-то хочется! Много бессонных ночей прошло в поисках решения, где же нарисовать дверь, какой рисунок убрать!
И вот, она решила! На одной из стен была нарисована бабочка.
– Хм! Проделаю-ка я ей дырочки вместо глазок – ничего не поломаю и посмотрю, что же ТАМ. Может, и не стоит делать дверь.
Так и сделала. Смотрит – там светло, домики стоят разные. Одни как яйца, другие аквариумы, деревья, норки, избушки разные, все красивые и не очень. Люди возле них ходят.
- Интересно, какой мой домик снаружи? На что он похож? Красивый или нет?
Она вздохнула, нарисовала дверцу вместо камина и открыла ее. На нее обратились некоторые взгляды и кто-то даже поздоровался.
Девочка оглянулась и увидела свой домик. Такой расчудесный внутри, цветной, уютный – снаружи он был обычный бело-серенький овальчик.
- Ничего интересного….- подумала она – это нужно исправить.
Она вернулась домой, взяла краски и принялась разрисовывать домик снаружи. Нарисовала первый маленький рисуночек – Цветочек. К ней подошла соседка и захотела познакомиться, возле ее норы росли цветы. Ей очень понравился цветочек девочки. Вечером они даже выпили чаю. Потом, воодушевленная, она нарисовала звезды и познакомилась со сказочником, он сочинял по звездам сказки.
Так она рисовала на своем домике рисунки, меняла их и добавляла, исправлял. Иногда она не рисовала и сидела дома. Тогда дождь смывал некоторые – их приходилось рисовать снова или заменять. И это было восхитительно, у нее появилось много друзей. Разных друзей, в зависимости от рисунков.
Домики вокруг появлялись и исчезали, а некоторые – так и стояли, серенькие и сухонькие.
Внутренние переживания терапевта: от сказки у меня осталось очень светлое чувство, грудь переполняла радость. Это чувство противоречило рисунку – контраст между цветным замкнутым яйцом и бесцветными рожицами.
Т: Тебе понравилась твоя сказка?
К: Да, очень.
Т: Посмотри на свой рисунок, какие из этих рожиц у тебя в гостях?
К: Вот эти (указывает на три улыбающиеся рожицы).
Т: Есть ли похожие люди в твоей жизни?
К: Это не люди, это чувства. Радостные. Сейчас я привлекаю к себе радость.
Т: Есть люди, которые вызывают радость? Или ты радуешься, и к тебе приходят гости?
К: Ты знаешь, я раньше рисовала черные и страшные узоры. Чтобы приходило побольше гостей. Но было не радостно. А сейчас я хочу радости, но гостей приходит меньше.
Т: А надо чтобы было много?
К: Ну да, иначе как я пойму, что нужна.
Т: Знаешь, однажды мне мой друг сказал, что мы ищем любовь и пытаемся понравиться целому миру, но достаточно найти любовь с одним человеком – и целый мир будет полон любви.
К: Да, у меня именно так.
Т: Что-то хочешь изменить в своем рисунке?
К: Хочу (рисует посредине яйца дверь).
В этот момент вся группа издает вздох облегчения, слышатся восклицания «супер», в воздухе витает восхищение.
Я не со всеми успел поработать в кругу. Но я попросил каждого: « Посмотрите на свой рисунок и скажите, поменялось ли в нем что-то? Если да, то дорисуйте эти изменения».
У большинства во внутреннем пространстве рисунка появились объединяющие элементы. Был ряд изменений, связанных с со-настройкой окружающей среды и внутреннего центра. Например, у одной участницы внутри был спокойный океан, а снаружи – шторм, но из внутреннего океана вышла река и влилась во внешний, и он успокоился. Также часть участников сказали, что чувствуют себя «целостными» и «соединенными».
Анализ мастерской.
На мой взгляд, все гипотезы подтвердились и раскрылись в ходе мастерской. Есть, правда , ряд нюансов и допущений, которые важно оговорить:
1) Помещение, в котором проходила мастерская, было оборудовано ковром, многие участники провели мастерскую лежа. Но мой взгляд, это привело к облегченному доступу к архаичным способам восприятия мира – и, соответственно, подтверждению связи внутреннего центра и сакральных переживаний. Возможно, что в ситуации, когда все работают на стульях и на столах это приведет к усилению работы защит.
2) Как заметила одна из участниц, инструкция о рисунке внутреннего мира нуждается в доработке. Возможно, стоит не говорить о том, что обязательно рисовать внутренний центр, а стоит просить разместить на рисунке символ, который бы характеризовал восприятие участником «сакрального». Без этого есть определенная нестыковка первого шеринга и дальнейшего процесса. Или же – не стоит делать шеринг с привязкой к сакральности.
3) В ходе работы (после написания сказки) можно активнее вносить групповое взаимодействие.
Выводы
Несколько слов под занавес.
По завершении этой части исследования мне стало ясно, что психотерапевту важно учитывать культурный контекст во время работы. Учиться опираться на него, использовать и осознавать социальные паттерны и контексты.
Гештальт-терапия (благодаря своим интегративным качествам) позволяет совмещать понятия и техники разных направлений психотерапии, психологии и философии. Лично мне это дает возможность черпать идеи и вдохновение для психотерапевтической работы. При этом мне, как гештальт-терапевту, важно помнить, что пространство для реализации психотерапевтических идей – это Встреча с Другим. На мой взгляд, сакральные переживания – это внутренний процесс, но об их наличии во внутреннем мире я могу судить только тогда, когда вступаю в отношения с другим человеком.
Список Литературы
1) Священное и мирское / Пер. с фр., предисл. и коммент. Н. К. Гарбовского — М., Изд-во МГУ, 1994 г.,
2) Юнг К.Г. Душа и миф. Шесть архетипов. Киев: Post-Royal, 1996
3) Материалы сайта http://vocabulary.ru – В. Зеленский. Словарь аналитической психологии.
4) Ф.Е.Василюк ПСИХОЛОГИЯ ПЕРЕЖИВАHИЯ, АНАЛИЗ ПРЕОДОЛЕНИЯ КРИТИЧЕСКИХ СИТУАЦИЙ М.: Издательство Московского университета, 1984