Золотые руки
И только Солнце снова будило его, дышало в висок,
Шептало: «Вставай, ведь такова твоя функция
Во всех попутных мирах, где горит мое колесо,
До поры, пока не вытек бензин!»Олег Медведев
За столом сидит человек и что-то пишет. Мы стоим чуть со спины и сбоку и нам немного видно его лицо. Оно какое-то удивительно спокойное, легкая улыбка, глаза сосредоточено всматриваются в строчки как-будто за ними угадывается видимый только писателю рисунок. Мы подходим ближе, конечно это нехорошо заглядывать через плече. Но мы же читатели, нас все-равно никто не заметит…
***
…Никто не знает откуда он пришел в наш край и куда потом исчез. Люди говорят разное. Кто-то говорит что он сбежал от сурового пана у которого был мольфаром, кто-то говорит что его выходил колдун в горах, и он по молодой дурости сбежал от наставника, кто-то говорит что его село сожгла война и он сбежал к нам, прожив семь дней без воды и пищи в степи, и что только Божья милость и благодать помогли ему полуживым выйти в наш край.
Мой дед говорил мне, что он Бродячий ремесленник, и что это такие монахи, которые решили помогать людям не словом из Библии, а делами своими.
Часть этой истории рассказала мне моя бабушка, а ей ее бабушка. В разные периоды эта история врывалась в мою жизнь наполняя будни чем-то необыкновенным, но я так и не смог уловить, что именно она привносила в мою жизнь.
Может быть именно по этому я решил собрать во едино всю ту мозаику слухов и преданий. Чтобы получился цельный витраж. И может быть мне наконец-то удастся рассмотреть всю картину целиком…
***
…Был сезон сбора урожая. Во всю жали хлеб, работа шла сутками – народ боялся что пшеницу побьет град или смоет дождь. И вот в один из самых жарких часов работы к селянам подошел человек и предложил побатрачить. Никто особо не обратил на него внимание: «мало ли батраков шляется, а сейчас каждые руки на вес золота».
И батрак остался работать.
Когда убрали весь хлеб и женщины испекли первый каравай, а мужики достали бутыли мутного стекла, тогда и отведали того первого хлеба. Люди замерли в недоумении. Вроде бы то что они ели было хлебом, но как будто что-то воздушное в него добавили, кусок сразу таял во рту, все тело наполнялось теплом, которое растекалось по нему и снимало многодневную усталость и делало тело живым и бодрым. Жутко хотелось танцевать.
Отплясав праздник и помолившись за такой чудесный первый хлеб селяне продолжили свою обычную жизнь. А стечением времени они поняли, что волшебным был не только первый каравай, но и весь собранный хлеб. За тот год что его ели никто в селе не заболел, а те болезни что были – ушли, а у стариков даже выросли давно выпавшие зубы.
Но тогда когда был праздник, и ноги сами неслись в пляс, и люди ели этот удивительный хлеб, никто не связал это с тем, что снопы вязал случайно прибившийся батрак.
Он остался в деревне, да его и не гнали. «Парень работящий, говорит мало, ест тоже не много, вроде не злой…»
Староста попросил его починить крыши, так как лето заканчивается, и надо готовиться к дождям Он согласно кивнул. И вот они вместе с мои прапрадедом начали чинить камышовые крыши, уплотняли захудали места, меняли прогнивший настил. Работа спорилась и к концу недели они подготовили все село к сырым осенним дождям.
Когда последний пучок камыша занял свое место, началось странное. Людям начали сниться волшебные сны. Многие просыпаясь их помнили и в этих снах им вспоминалось, где они оставили потерянные вещи, некоторым снились слова прощания давно умерших или ушедших близких, кто-то во сне понимал что-то про то как можно улучшить или изменить свою жизнь, какие слова надо сказать.
В моей семье до сих пор живет легенда о том, что знаменитый вишневый пирог, секрет приготовления которого, хранят наши женщины и который предается от матери к дочери, так вот именно этот рецепт приснился моей прабабушке… вместе с образом моего прапрадедушки.
Когда пошли дожди сны престали сниться, но в дома не попадала обычная для этого времени сырость, в них было тепло и сухо, даже без того чтобы топить печь.
К сожалению, до моего времени ни одного дома не сохранилось, но дедушка рассказывал, что помнит, как в его старенькой хате было сухо даже тогда, когда дождь лил целый месяц, а новые хаты стояли сырыми и промозглыми, а их старенький домишко, который крыл еще дед моего деда, хранил уютное тепло.
В то время когда всему селу снились чудесные сны, одной женщине приснился новый батрак с золотыми руками, и они были пустыми. То есть руки из настоящего золота, но сами они ничего не держат, пусто в пуках.
Она рассказала свой сон соседкам, в обмен на их ночные откровения, но они так и не поняли, что значит этот сон пока не произошли следующие события.
Своему младшему сыну староста поручил отнести бутыль вишневки в соседнее село, там у них собирались гулять свадьбу. А вишневка старосты считалась лучшей на всю округу. И вот мальчуган с огромной бутылью в плетеном ранце за плечами, подошел к батраку и попросил его починить ему лапти, потому как уж больно далеко было шагать. Староста написал записку с просьбой приютить сына на ночлег.
Когда мальчуган утром вышел из села его ждали увидеть к завтрашнему обеду. Но вернулся он в тот же день к обеду. Староста не поверил сыну, и с пристрастием и расспросил младшего, ничего толком не смог выяснить – сын нес что-то про «добрую дорогу» и про то что он выполнил поручение. Даже самый весомый и безотказный способ воспитания – ремень – ничем здесь не помог.
Тогда староста отправил старшего сына в село с поручением узнать про младшего и второй бутылью, в полной уверенности что первая до свадьбы не дошла. Но средний вернулся еще до заката. Староста плюнул, помянул черта, опять сплюнул уже осторожней и оглядываясь и потянулся за ремнем, но так и замер, удивленно почесывая затылок.
Тогда жена старосты рассказала ему сон соседки, про батрака с золотыми руками, и еще сказала что видела как батрак чинил лапти для сына. Староста выслушал жену с явным усилием оторвал руку от затылка, внимательно рассмотрел лапти, надел их и пошел в соседнее село. Как лапти, которые подходили для десятилетнего мальчугана, налезли на ногу взрослого мужика, было не понятно.
Староста вернулся через три дня. Нет лапти были действительно волшебными и дорого действительно была «доброй», просто староста успел на свадьбу, на которой было два бутыля лучшей в округе вишневки.
Говорят, что сам батрак своих чудес не замечал, он даже как бы глох когда с ним о них говорили. А деревня полнилась чудными и чудесными вещами и событиями, которые с легкостью выходили из-под рук батрака. Все чтобы он ни делал было волшебным и… светлым?
Коса которую он точил больше не тупилась. Ограда в доме бабки Мани, в котором рожали почти все женщины села, не пускала мух и слепней. Он сделал посох, который указывал путь на болоте. Кубышка из липы, в которой никогда не заканчивалась мелочь. Ведро колодца, в которой батрак заделал щель, за раз наполняло целую кадку. Метла, которую он сделал, после уборки оставляла в доме запах ландышей.
И еще много других удивительных вещей, которые до встречи с батраком были самыми обычными, а стали по доброму волшебными.
О двух самых удивительных вещах я расскажу отдельно.
У одной девчушки, в доме в котором жил батрак, отнялись ноги, когда она упала с яблони. И она подолгу лежала у окна в избе и смотрела на сливу в ветвях, которой семья скворцов собиралась в путь. Батрак взял да и сделал скворечник. И прикрепил его на дерево так, чтобы девчушке было его видно. Почему-то дрозды не улетели зимовать в теплые края. А стались в скворечнике и провели там всю зиму. А к весне вместе с новыми птенцами девчушка встала с постели. Дед рассказывал, что после того как она всю зиму смотрела на птиц, то научилась говорить по птичьи, а скворцы – по-нашему, по-людски.
И еще перед самым своим уходом батрак сделал беседку на опушке леса возле села. И того кто там сидел отпускали заботу и будничная суета и он мог услышать как шепчутся деревья и как дышит земля, и как его собственный вдох звучит в унисон с выдохом земли.
Конечно, слухи о чудесах в селе распространились на всю округу и даже дальше. И рассказывают что проверить их приезжал настоящий священник из столицы. Он долго разговаривал с батраком в той самой беседке, и вернувшись в село попросил в шинке самогона и сказал: «Золотые руки всегда пустые, а чудеса не стоят медного гроша». И совершенно, до безобразия трезвый уехал обратно в столицу.
По весне батрак ушел. Весной забот много и его пропажу даже не сразу заметили, думали что он опять что-то чинит, улучшает, помогает. После третьего раза любое чудо становиться привычным, и годным лишь на то чтобы хвастать перед соседями.
Но он ушел.
Чудеса стали тускнеть, молва полниться небылицами, искажаться, менялись имена, даты, события.
Вот доели леченый хлеб, вот снесли забор у бабки, потеряли косу, вот сухих и теплых домов не осталось, вместо колодца поставили станцию, протянули газ.
Сохранились лишь скворечник на разросшейся сливе, которая давно уже не цвела, да остатки беседки на опушке леса. И еще бабушкины сказки на ночь.
***
Наверное на этом все и закончилось. Но есть некоторые события в моей судьбе, которые, мне кажется будут дополнять этот витраж-историю.
В детстве меня часто отдавали на лето к бабашке с дедушкой. И я все лето на пролет играл с другими пацанами в войнушки. И вот в одно из сражений я сделал засаду на опушке леса. Вдруг из леса вышел человек, поначалу мне показалось что это древний старик, но присмотревшись я увидел что это мужчина средних лет.
Он подошел к остаткам беседки, присел на полусгнившую лавочку и в слух произнес очень усталым голосом:
- Хорошее место, и кто это сделал?
Тут ему на плечо сел большущий скворец и скрипуче сказал:
- Это сделал ты старик, это сделал ты.
Лицо человека удивительно разгладилось, и даже тогда, в детском своем возрасте, я больше всего удивился не тому что грозд говорил по человечьи, а тому как изменился за мгновения человек, как будто он наконец-то построил дом, который строил сам многие годы и сейчас просто отдыхает на крыльце… беседке.
И эту перемену я вспоминаю до сих пор.
А потом он ответил скворцу:
- Хорошо, – сказал человек, – по-настоящему хорошо.
***
Человек за столом перестал писать. Мы все еще разглядываем последние сточки и смакуем финал, и наши губы вместе со стариком шепчут «по-настоящему хорошо».
Но тут происходит нечто что заставляет нас пятится, кого-то – креститься, кого-то – вспоминать Аллаха, кого-то – Всевышнего… Тетрадь в которой писал человек вдруг зашелестела страницами, но ни ветра ни сквозняка в комнате не было. Из шелеста вдруг родилось «мур!». И тетрадь превратилась в кошку.
Человек как-будто ничего и не произошло почесал кошку за ухом, и пошел на кухню ставить чай.
Кошка вспрыгнула на форточку и уставилась, весьма плотоядно, на сидящего на ветке скворца.
- Даже не думай, – сказал скворец.
И кошка начала умываться.
Комментарии:
Арина 08.18.2008
Интересно даже для бухгалтера :)))))
Ol'ka 08.19.2008
Srazy intensiv vspominaetsya, besedka i nemirinskij :)
Dyshevno… osobenno nachalo i okonchanie – ya ih pochemy-to ne pomnu… tol’ko v meste pro vishnevij pirog ti po-moemy s prababyshkami i prapradedyshkami chto-to napytal… :)
Matty 09.10.2008
Приятно почитать
Lisa 09.12.2008
Кошка рыжая была? ;)
Аленка 10.29.2008
Спасибо за чистоту и свет в каждой строчке; за то, что делаешь людей лучше, пусть даже чуть-чуть)