Остановка
- Дальше трамвай не идет, – кондуктор стоял рядом и ловко пересчитывал билетики.
Я сидел посреди вагона трамвая и смотрел в темное, слегка запотевшее, окно. В ушах играла музыка из плеера. Я не разбирал слов, мне было не важно какая именно песня сейчас играла. Мне просто надо что бы музыка звучала. Это была моя стена. Моя баррикада. Между мной и миром. По эту сторону музыки был лишь я и запотевшее темное окно. По ту сторону – был серый неприветливый мир, кондуктор-пьяница, ссора с родителями, грязные улицы, выплаты по кредиту, скорое сокращение и еще много чего хоро…
- Дальше трамвай не идет, – кондуктор нависал надо мной, а его перегар и безразличие прорывались сквозь все мои баррикады.
Я плотнее прижался к окну и вжался в пластиковое кресло которое слегка скрипнуло.
- Почему?
- Это конечная.
- Какая конечная?! Еще ехать и ехать.
- Сегодня конечная. А тебя одного я везти не собираюсь.
Я оглянулся – в вагоне был только я и сволочь кондуктор.
- А как я доеду домой? Это же последний трамвай!
- А мне насрать. Вали отсюда, – в голосе кондуктора была будничная угроза. Он давно привык вышвыривать последних пассажиров, чтобы не ехать лишний с его точки зрения круг.
- А вот и не свалю! Никуда! Вы должны довезти меня до…
Я сижу на старой полусгнившей остановке. В горле першат застрявшие ругательства. Нога болит от пинков об железные бока трамвая. Веко слегка подергивается.
- Сволочь, тварь, гад, скотина. Сволочь, тварь, гад, скотина. Сволочь, тварь, гад, скотина, – я бормочу слова, которые срывались с губ, как-будто поставленные на репит. Наушники во все этой стычке выпали из ушей и шуршали музыкальным фоном, болтаясь у меня на груди.
- Сволочь. – сказал я шепотом и замолчал. Батарейка внутреннего плеера села.
Вялой рукой я потянулся к левому наушнику и вставил его в ухо. Потом я потянулся к правому наушнику и хотел уже вставить его в ухо, как неожиданно шлепнулся на землю.
«Наверное лавочка подомной проломилась» – подумал я. Но нет она была целой, насколько ей позволял ее 60 летний возраст.
- Тю, – громко сказал я в слух и ссутулившись опять уселся на лавочку. Я потянулся за правым наушником и… опять оказался на земле.
- Ах ты так! – я не знал, кто этот «ты», но почему то я так сказал. – Ладно.
Я, не вставая с земли, потянулся за наушником, из которого доносилось жужжание столь желанной музыки. Так хотелось отгородиться от этой безумной ночи, этого промозглого мира, этой прогнившей остановки…
Когда я уже почти вставил наушник в ухо, что очень больно стукнуло меня по затылку. Я обернулся и у меня задергалось второе веко, и наушник выпал из руки – одна из досок лавочки гибко выгибаясь и по двигаясь из стороны в сторону возвращалась на свое место. Вот шурупы сами вертелось в доску и все стало как прежде.
Ну не совсем все.
Второе веко продолжало у меня дергаться.
- Ладно, – видимо «ладно» взяло дурной пример со второго века.
Я отполз от остановки и оглядел ее. Ветхая лавочка, по бокам на двух неокрашенных столбах еле держится крыша из досок, сквозь несколько дырок в крыше вылазили пожухлые листья и ветки.
- Ладно, – плеер мертв, а репит нет.
Я протягиваю руку к наушнику и остановка ко мне придвинулась на пару метров.
Я дико закричал, развернулся чтобы убежать в темноту, но в этот момент свалился с лавочки.
- Фух, так и знал, что это белиберда мне приснилась, – вслух сказал я.
И только хотел вставить, по привычке, наушник, как тут же получил по затылку чем-то деревянным. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять что же меня треснуло. Надежда что это все сон развеялась вместе с появлением второй шишки на затылке.
Делаю глубокий вдох…
Делаю глубокий вдох…
Делаю глубокий вдох…
- Выдохнуть не забудь, – сказал кто-то иронично и сипло за спиной.
Вы-ы-ы-ы-ы-дох.
- Спасибо, – я успокоился немного, выдохи оказывается полезная штука. – Чего ты от меня хочешь?
- А ты не догадался? – спросил сиплый голос у меня за спиной.
- Тебе не нравиться музыка? У меня есть другая группа, могу поменять плейлист.
- Молодец. Встретился с говорящей трамвайной остановкой, а чувства юмора не потерял, – одобрил сиплый.
- Не потерял. Я правда не знаю что ты от меня хочешь. Тем более даже не догадываюсь что может хотеть от меня трамвайная остановка, – сказал я и обернулся.
- Хорошо. Присядь, пожалуйста, – лавочка пригласительно пододвинулась.
Я с опаской сел на лавочку, с которой вот уже… не могу точно сказать сколько раз, сваливался.
- Скажи пожалуйста, зачем ты вставляешь наушники в уши, – теперь голос доносился со всех сторон.
«3D звучание» – усмехнулся я.
- Э… если честно…
- Честно.
- Чтобы отгородиться от мира.
- А зачем тебе это?
- Потому что мир – говно! – я сам удивился той злости с которой я это сказал, а потом почти шепотом, – и чтобы не заметить, что я тоже… дрянь.
- Почему ты про себя так думаешь? – удивительно было слышать участие в сиплом голосе трамвайной остановки.
- Да потому что я умер, я застыл, меня нет, я не живу. – последних слов не услышал даже я, просто губы искривились и все.
- Умер, говоришь, тогда что ж ты бедненький сидишь, ты ложись, ложись.
Я безвольно послушался и растянулся на лавочке. Крыша начала медленно опускаться. Превращаясь в крышку. Гроба. Вот она на расстоянии метра, вот можно коснуться рукой, вот меньше ладони…
- Нет! Нет! Прочь! – я со всей сил оттолкнул крышку-крышу, – Уйди! Нет!
Я истерически машу руками, бодаюсь головой, отталкивая от себя крышу остановки. И еще что-то. То, что долгое время было моей жизнью.
Не жизнь.
Отталкиваю с таким тщанием выстроенную баррикаду, отталикиваю свою отстраненность, закрытость, свое убегание.
И вот когда крыша стала наместо, а я слегка отдышался, почувствовал на сколько я не совершенен, насколько далек от возможности, что-то изменить. А баррикады уже нет. И этот серый мир обступил меня.
Он был полон запахов и звуков, пониманием, что есть люди которые меня любят, и что я люблю их, осознаванием, что мне еще многое предстоит сделать, но я уже что-то могу и сейчас. Мир наполнился жизнью. Моей жизнью, от которой я так долго убегал и отгораживался. А теперь вот остановился. Я плачу. Давно не плакал, а теперь вот плачу…
Сижу на лавочке слегка присыпанный прошлогодними кленовыми листьями. Сквозь слезы смотрю на звезды. Вообще-то небо затянуто тучами, но через дырку в крыше остановки их видно.
- Почему все так? – спрашиваю я остановку через какое-то время.
- Ты это о чем?
- Ну, зачем я отгораживаюсь, вместо того чтобы…
- Остановиться?
- Да.
- Честно говоря я не знаю. Давно здесь стою и много людей вот так же как и ты сидели здесь. Но мне так и не понятно, почему легче постоянно убегать, чем разок остановиться.
- Эх, – вздыхаю я. И еще раз. «Хорошо сейчас дышится, – думаю я – хорошо.»
- Но одно я хочу тебе сказать, что не смотря на то, что мне не понятны причины, почему люди не хотят останавливаться, одно я знаю точно…
- Только после остановки можно идти дальше, – закончил я фразу, хорошо все-таки – я начинаю чувствовать мир… и трамвайные остановки.
Крыша утвердительно кивнула, осыпав меня еще несколькими листьями.
- Тебе пора, – сказала Остановка.
- Спасибо, – сказал я, а потом добавил, – до встречи.
К остановке подкатил трамвай. Я зашел в вагон. Там сидела компания ребят, один из них играл на гитаре, они пели какие-то теплые бардовские песни, которые я тоже знал и с удовольствием стал им подпевать. Кто-то протянул мне одноразовый стаканчик с вином.
Я посмотрел на удаляющуюся трамвайную остановку. На лавочке сидел кондуктор-пьяница, который выгнал меня из трамвая, и ловко пересчитывал билетики.
Комментарии: