Опять становясь больше
Или несколько слов о гениях и идиотах, подмышках кучера и бухарских еврейках, и том, что дает возможность почувствовать себя настоящим.
(вторая или последняя, или последняя, или возможно предпоследняя, но не последняя глава или часть, не написанного романа, или пока еще не написанного, или в скором времени дописанного романа, или другого литературного произведения, уходящего своими корнями в глубокие традиции шутовства и алкоголизма)
(Для биографической и эмоциональной точности автору пришлось воспользоваться нецензурной лексикой)
Философ – этот то кто смотрит на пустой стакан с улыбкой. ***
У Учителя было две слабости. Они ярко выражались двумя его высказываниями. Первое: «вокруг одни идиоты». А вторая: «Я гений».
Причем если мы пытались высказать легкое недоумение по поводу одной из фраз, то он тут же говорил вторую. То есть если мы сомневались в его гениальности он говорил, что круг одни идиоты (и мы в том числе), если же нам казалась что вокруг не только лишь идиоты, то учитель говорил что он гений, и его слова не подлежат сомнениям, и мы опять оказывались идиотами. Находясь в этих двух противоречиях, нам с Учителем было очень сложно спорить, и у меня время от времени закрадывалось подозрение, что Учитель прав, как в первом, так и во втором.
Особенно в последнее время я понимал, что кругом одни идиоты. И самый главный и признанный из всех идиотов это я. Возможно, еще немного и я смогу получить какое-нибудь удостоверение или сертификат, о том, что я таки да, полный и идиот. Я смогу повесить это удостоверение в рамочку в кабинете, чтобы ни у кого не оставалось сомнений что Учитель таки да прав.
Дело в том, что я решил начать осознанную взрослую жизнь. Уволился с работы и наконец-то начать реализовывать полученные от Учителя и наших встреч знания.
Сам начать что-то делать. Создавать. Вообщем последовать этому великому лозунгу «Хватит Дрочить» и перешел от реализации надежды в реальность.
Проблема оказалась в том, что в том, что второй полярности «я гений» у меня как-то нет. Ну вот не нашлось в моей душе места такому убеждению. А была лишь надежда. Что я.. ну и это самое слово. Надежда была, а гениальности как-то не нашлось.
Зато с идиотизмом у меня было все в порядке. Иногда мне кажется, что моего идиотизма хватило бы на двух гениев, и на одного ребенка-индиго в придачу.
Я уволился с работы. Группы как-то не шибко набирались, клиенты не спешили излить мне тонны благодарностей, особенно такого «спасибо», которым можно заплатить за колбасу в супермаркете, и своим знакомым они почему-то предпочитали обо мне не рассказывать. И вот спустя целых два долги и тяжелых месяца, в течении которых я насладился фразой «кругом одни идиоты». Я ощутил такое детское обиженное удивление, что как же это я, не стал после столь гордого отречения от работы «на дядю», всемирно известным и всеми признанным.
Как-то когда я пришел в таком настроении на встречу с Учителем, он мне сказал:
- Ты знаешь, почему-то для того чтобы стать хорошим сталеваром нужно 3 года ебошить возле доменной печи, чтобы стать хорошим программистом нужно пять лет зарабатывать себе геморрой и горб за монитором, а чтобы научиться стричь волосы людям и не получать за это по морде нужно как минимум года два походить с фингалом. А чтобы заработать всемирную известность и популярность некоторые думают, что достаточно пару месяцев побыть безработным. – И он сначала искоса глянул грязно серый потолок, а потом на меня так же искоса. Не знаю какая из картинок ему больше понравилось. Помоему все-таки потолок. Мне захотелось перекреститься, сделать знак от сглаза или поплевать через плечо. Но я сдержался.
Как всегда когда учитель говорил «некоторые» это имелось в виду не просто «кругом все идиоты» ,а что я «полный идиЁт»
Я сказал Учителю:
- Спасибо, ты гений!
Учитель пошел пить виски, а я пошел расклеивать объявления по столбам.
Я занимался этим целый месяц. По ночам.
Как оказалось это не законно в нашем городе. И однажды, около четырех утра вежливые люди в форме отвели меня в милицейский участок.
Там пока оформляли протокол, я раздал несколько своих визиток и приглашений на группы. И двое дали мне даже аванс за них. С этих денег я и заплатил штраф. Параллельно думал две сакраментальные фразы-мантры учителя.
Потом я понял что вторая фраза у меня вовсе не «я гений», а «я кретин», но произносилась она с неимоверной легкостью и радостью.
«Кругом одни идиоты»
«Я кретин»
Чудесно!
***
Учитель не только много болел, пил и матюкался, он еще любил готовить, принимать гостей и разговаривать о виски.
Однажды Учитель пригласил меня в гости. Это был экзистенциальный шок. Хотя текстом это не передать.
Я знал уже довольно давно Учителя, знал его градусник, его матюги, знал его поэзию.
Но я все равно испытал шок. Точнее два шока.
Первый: Казаны и виски.
Второй: Пространство и время.
Почему это так?
По прошествии времени я уже могу кое-что объяснить, но это лишь эхо того волшебства, которое со мной произошло.
Учитель, как носитель глубоких провокативных традиций хасидизма и карнавального шутовства был бытовым магом и мистиком. Это выражалось во многих нюансах. От драк таксистов до исцелений смертельно больных, которые потом просили, чтобы им вернули болезнь обратно. Но это отдельная история.
Начну со второго моего шока.
Пространство и время. Я был у Учителя дома несколько раз. Я знаю это точно. Но на самом деле это был один большой Визит. И еще там произошло что-то такое. Такое, что мне иногда кажется, что я оттуда так и не ушел. А если и ушел, так ушел не весь. Все слилось в сильное тактильно-обонятельное ощущение. Как-будто я побывал у Христа за пазухой, и его подмышки были давно не мыты. Как у кучера. Но ощущение святости этот аромат не только не развеял, а наоборот усилил.
Теперь причем здесь кучер и вообще подмышки?
Для этого нужно вернуться к казанам и виски.
Учитель был настоящим мужиком. Но он любил готовить, и готовить серьезно. А настоящий мужчина должен готовить только на двух вещах: мангале и казане. Говорят, что после третьего пожара Учитель перешел только на казаны.
Так вот на кухне кроме табуреток с неопределенным количеством ножек, самого Учителя, казанов, и бутылок с виски больше ничего не было. Точнее не так. Были и другие предметы быта, но только чисто теоретически. Их просто не было видно. И наличие определялось при построении гипотез и проведении экспериментов – я предполагаю, что если я протяну вот сюда руку, то включиться газ – ага включился, значит плита есть! Эврика!
Еще на стенах дома Учителя были расклеены стихи. Чужие. Но они удивительно перекликались с моим душевным настроем, особенно мне запомнился этот:
Мой небосвод хрустально ясен
и полон радужных картин
не потому, что мир прекрасен,
а потому, что я — кретин.
Правда, волшебно?
Правда.
Перейду к важному.
Учитель готовил бахш. Из ингредиентов у него было почти все: и курдючное сало, и сегодня зарезанный барашек, и его печенка, и правильный рис, и 8 пучков кинзы, будь она не ладна, и все это в казане, да кипятком, да переварилось. О том, как это было на вкус чуть позже. Важно сказать следующее: Не было одного важного ингредиента – бухарской еврейки, которая бы все это мелко изрезала.
Учитель сильно сетовал и ругался, из-за этого и сам все изрезал. Но понюхав подмышек кучера…
А! Я ж так не рассказал про сакральный смысл этого слово сочетания. Учитель большой ценитель шотландского виски. Вот что я уяснил из его много часовых лекций, которые мне иногда кажется, опять это бытовая мистика, не прекращаются ни на секунду, а всегда сопровождают речь Учителя вторым фоном. Постараюсь воспроизвести близко к тексту.
Так вот виски подразделяется на три вида: хороший виски для молодых сосунков (типа меня), подмышки кучера и мышиные какашки.
Запомните! Я говорю только об односолодовом шотландском виски. Все остальное, это не виски, а стыд и позор старого козла страдающего энурезом вместе с пиелонефритом. Забудьте и покупайте Лафорж. Это и есть самые подмышки кучера, хорошие! Да что вы все никак не поймете!? Возьмите и понюхайте это гениальное изобретение шотландских сумасшедших и буйно просветленных горцев. И вы сразу поймете, что это таки да подмышки кучера, или мышиные какашки. Смотря, какую бутылку вы схватили со стола Учителя. За подробностями обращайтесь к поэме Роберта Бернса «Джон Ячменное Зерно». Главное чтобы вода протекла через торф, солод напитался вереском, а бочки стояли в каком-нибудь непотребном месте. Не знаю как вы а я чувствую в этом изложение законы вселенской гармонии и равновесия.
Это чем-то похоже на мантры или дрение екстатические напевы, но ближе и проще. Торф, солод, бочки. Спирт, доля ангела – и о этот чудесный похнущий потными портянками напиток!
Наверняка в прошлой жизни Учитель был просвещенным разгильдяем-самогонщиком, из Шотландии.
Но это было давно. А бахш уже готов.
Я ем. Первую ложку. Вторую. Запиваю подмышками кучера. Потом ем третью. Пью четвертую.
- Ну как? – спрашивает учитель.
- Охуеть! – простите, уважаемые, но если бы я сказал что-нибудь другое то получил бы казаном по лбу.
Это и в правду было чудесно! Во рту звучала симфония! Под эту музыку расцветали цветы, паслись стада курдючных баранов, родниковая вода просачивалась сквозь торф, цвел вереск, и солод, кто-то играл на волынке. И все это происходило у меня во рту! И это не была галлюцинация! Это была музыка настоящей жизни. Жизни простых вещей, которые и есть настоящее волшебство. На этой не вероятной кухне с этим не вероятным человеком. Который не вкладывается ни в какие нормы морали, права и постмодерна. Учитель всегда остается за пределами контекста, и лишь междометия срываются с языка. А рука насыпает добавку бахша, а Учитель мне подливает очередных мышиных какашек, особо вонючих, и особенно прекрасных. Он верит что если я и не пойму по молодости этот вкус сейчас, то вспомню об этом когда-нибудь. Наверное, он прав.
В какой-то момент этого безумного времяпрепровождения я посмотрел на все это со стороны. На себя. На учителя. На других гостей. На улицу за окном. И я почувствовал, как моя привычка «казаться» и играть роль, куда-то уходит. И я начинаю просто быть. Просто радоваться. Просто жить.
Жить – просто.
- Хорошо с тобой, – сказал я этому замечательному Человеку.
- Заебись жизнь, – сказал Учитель, с наслаждением нюхая шотландский эликсир богов. И искоса поглядывая то на рюмку, то на меня. По-моему рюмка ему понравилась больше. Но мне было хорошо от этого.
Я смотрел на своего Учителя и думал:
«Он может быть моим Учителем. Другом или Работодателем. Он настолько другой, настолько непоправимо совершенно другой. Я много раз слышал и сам говорил другим, что надо быть самим собой. Но этого не случалось. Я продолжал «казаться», а сейчас рядом с этим абсолютно отдельным Другим Человеком, я чувствую что я настоящий, что я тоже совершенно другой, безгранично Другой по отношению к нему Человек.
Но при этом я это я.
Только между двумя разными настоящими людьми может происходить, что-то теплое, близкое и волшебно простое. Возможно, это и есть бытовая мистика. Волшебство быть рядом с Другим и при этом оставаться самим собой.
И в этот момент я почувствовал, что стал немного больше. Опять.
Спасибо, тебе Учитель.
13.03.09
Комментарии: